Моро сидел на подлокотнике пустого кресла, того самого. Смотрел в пол. Руки опущены, карандаш выпал из пальцев и лежал на ковре рядом с лупой Хааса. Молчал.
Я отошел к окну.
Внизу улица. Фонари, каштаны, трамвайные провода. Пустая мостовая, мокрая от ночной росы. Вдали, за крышами, угадывался Рейн, черная полоса между огнями двух берегов.
Курьер получил конверт с деньгами, услышал шум внизу и ушел через кухню. Не профессионал, профессионал не стал бы ждать в особняке, передал бы камень и ушел раньше. Этот задержался, выпил виски, расслабился. А потом испугался.
Человек, получивший крупную сумму наличными, испуганный, незнакомый с городом. Куда он пойдет?
Не на вокзал. На вокзале полиция, проверка документов, камеры наблюдения, замкнутое пространство. Профессионал пошел бы на вокзал, купил билет и сел в первый поезд. Но профессионал не пил бы виски в кресле, дожидаясь полицейского визита.
Не в аэропорт. До аэропорта Базель-Мюлуз полчаса на такси, и ночных рейсов мало. Слишком далеко, слишком открыто.
Испуганный человек с деньгами в кармане идет туда, где людно, шумно, где можно затеряться в толпе. Где свет и движение, где можно сесть на скамейку и выглядеть как все. Это инстинкт, а не расчет.
В Базеле в десять вечера в августе есть одно такое место. Набережная Рейна. Обере Райнвег, Клайнбазель. Летними вечерами там гуляют до полуночи, туристы, студенты, пары, одиночки. Кафе открыты, ходят трамваи, скамейки заняты. Шум, свет, многолюдность.
Я повернулся от окна.
— Рейн, — сказал я.
Бруннер оторвался от рации.
— Что?
— Набережная. Клайнбазель. Он там.
Бруннер смотрел на меня.
— На каком основании?
Я не стал объяснять. Не место и не время.
— Интуиция, — сказал я. — Дайте мне десять минут. Если никого не найдем, продолжайте проверять вокзал.
Бруннер сжал челюсть. Глаза холодные и недовольные.
— Мистер Митчелл, мы ведем планомерную операцию…
— Десять минут, — повторил я. — Тогда я пойду один.
И вышел из гостиной, не дожидаясь ответа.
Вниз по лестнице, через вестибюль, мимо консьержа, через калитку. Ночной воздух, прохладный, шестьдесят градусов.
Я пошел к Рейну.
От Аешенворштадт до набережной десять минут пешком. Вниз по Санкт-Альбан-Грабен, через Веттштайнплац, к Миттлере Брюкке. Мостовые из брусчатки, фонари чугунные, старые, с матовыми плафонами. Тихие переулки, закрытые магазины, темные окна. Мои шаги гулко отдавались в каменных коридорах.
У моста я свернул налево, на Обере Райнвег. Набережная Рейна на северном берегу, Клайнбазель.
Августовский вечер. Людей меньше, чем я ожидал, все-таки поздно, но все еще достаточно. Парочки на скамейках, студенты с бутылками пива, пожилой мужчина выгуливал таксу, женщина в светлом платье курила у парапета, глядя на воду.
Рейн тек спокойно, темная вода перекатывалась под бликами фонарей. На противоположном берегу, на холме, подсвеченный прожекторами Мюнстер, две башни, красный песчаник. Красивый город, спокойная ночь.
Трамвайная остановка. Желтый столбик с расписанием, навес, две скамейки. Линия шестая, последние рейсы. На табличке время: 22.18, 22.38, 22.58. Следующий через девять минут.
Скамейка пуста. Два окурка на земле, свежие, еще тлеют. Кто-то сидел здесь недавно и ушел.
Я отправился дальше по набережной, на восток. Мимо парапета, мимо скамеек, мимо пар и одиночек. Смотрел на людей.
Мужчина в светлом плаще читал газету под фонарем, слишком старый, лет шестьдесят. Двое студентов пили пиво на ступенях, спускающихся к воде, длинные волосы, джинсы, гитарный чехол. Женщина в красном шарфе вела за руку ребенка. Никого похожего.
У причала речного парома «Мюнстерфере» толпилась группа туристов, десять-двенадцать человек, немецкая речь, фотоаппараты. Паром уже отошел, канатный, без мотора, плоская деревянная платформа скользила по течению к противоположному берегу. Туристы смотрели вслед, кто-то махал рукой.
Дальше. Следующая остановка трамвая, Райнгассе. Навес, скамейка, расписание.
На скамейке сидел мужчина.
Темное пальто, застегнутое до верхней пуговицы, несмотря на теплый вечер. Волосы темные с сединой. Конверта не видно, спрятал во внутренний карман или в саквояж.
Кстати, саквояж. Коричневый, кожаный, прижат к груди обеими руками, как ребенок прижимает плюшевую игрушку. Конверт с деньгами наверняка в нем.
Мужчина смотрел на расписание трамвая. Не на реку, не на людей, не по сторонам. На расписание. Читал цифры, как будто в них содержался ответ. Куда ехать. Что делать. Как выбраться.