Обычный августовский вечер. Где-то внизу негромко засмеялась женщина.
Телефон молчал. Часы на стене показывали четыре двадцать. Придется ехать ничего не поделаешь.
Глава 18
Биатлон
Дэйв заехал за мной в пять тридцать утра, как обещал. Я ждал внизу, у подъезда, в спортивных брюках и белой футболке, кобура на поясе, в ней «Смит-Вессон» Модель 10, в руке холщовая сумка с полотенцем, бутылкой воды и запасной коробкой патронов «Федерал» тридцать восьмого калибра, пятьдесят штук.
Машина подкатила из-за угла Массачусетс-авеню, серый армейский микроавтобус «Додж», с эмблемой ФБР на дверце, хромированные бамперы, длинный капот, бензиновый мотор урчал на холостых оборотах.
За рулем Маркус. Дэйв сидел на переднем пассажирском сиденье, голова откинута назад, глаза закрыты.
Я открыл боковую дверь и сел сзади.
— Доброе утро, — сказал Маркус.
— Утро, — пробормотал Дэйв, не открывая глаз. — Кто-нибудь напомните мне, зачем я подписался на это.
— Потому что Томпсон попросил, — сказал я.
— Томпсон не просил. Томпсон приказал. Есть разница. Когда Томпсон просит, он говорит «будь добр». Когда приказывает, то гавкает «Паркер, ты бежишь туда-то и туда-то».
Маркус выехал на Массачусетс-авеню, повернул на восток и вырулил к бульвару Балтимор-Вашингтон. Раннее утро, движения почти не видно, только редкие грузовики, пара таксомоторов, молочный фургон «Борден'с» с красно-белой рекламой на борту.
Тридцать миль от центра Вашингтона до Форт-Мида. Мэрилендское шоссе тянулось через пригороды: Колледж-Парк, Лорел, Бельтсвилл. По обе стороны мелькали одноэтажные домики с зелеными лужайками, торговые центры «Сирс» и «Джей-Си-Пенни» с пустыми парковками, заправочные станции «Шелл» и «Тексако», церкви, школы.
Дэйв закрыл глаза снова и заснул на подъезде к Лорелу. Маркус вел молча, сосредоточенно, обеими руками держась за руль. Радио молчало.
Форт-Мид появился справа, длинный забор из сетки-рабицы с колючей проволокой поверху, за ним широкий плац, казармы из красного кирпича, водонапорная башня, флагшток с американским флагом, едва шевелившимся в безветренном утреннем воздухе. Дальше, за казармами, поднимались антенны и параболические тарелки Агентства национальной безопасности, огромные, белые, нацеленные в небо, как уши великана, прислушивающегося к разговорам всего мира. Главное здание АНБ, бетонный куб без окон, виднелось за деревьями, мрачное и безликое.
На контрольно-пропускном пункте сержант в полевой форме проверил удостоверения, сверился со списком и махнул рукой, проезжайте. Маркус свернул на грунтовую дорогу, ведущую мимо стрельбищ и учебных полос в дальнюю часть базы.
Стрельбище открылось за поворотом, длинное поле, поросшее короткой травой, с земляными валами на дальнем конце и линией мишеней на металлических рамах. Правее уходила грунтовая дорожка в лес, обозначенная вешками с красными флажками.
На площадке перед стрельбищем стояло уже с дюжину машин. Армейские джипы, пара гражданских седанов, микроавтобус с маркировкой Секретной службы, черный «Плимут» без опознавательных знаков, скорее всего ЦРУ.
Участники разминались на траве или стояли группами, разговаривая между собой. Армейские офицеры в полевой форме цвета хаки, с нашивками Разведывательного командования и Специальных сил, загорелые, жилистые, коротко стриженные, типа «я бегаю по десять миль до завтрака и считаю это разминкой».
Двое крепких парней в гражданском, поло и спортивные брюки, на груди у одного клипса-значок ЦРУ. Четверо агентов Секретной службы в одинаковых белых футболках, стоявшие кучкой, разговаривали тихо и серьезно, как будто обсуждали план эвакуации президента, а не утреннюю пробежку.
И одна женщина. Вернее, девушка.
Она стояла в стороне от остальных, у деревянного стола с разложенными на нем бутылками воды, и разминала ноги, поочередно подтягивая колено к груди. Высокая, около пяти футов девяти дюймов, спортивное сухое тело без лишнего унции жира, длинные загорелые ноги, золотистые волосы собраны в короткий хвостик.
Легкая хлопковая рубашка с короткими рукавами, заправленная в спортивные брюки, на рукаве нашивка Секретной службы. На поясе кобура с пистолетом. Лицо без косметики, высокие скулы, прямой нос, карие глаза с прищуром, будто привыкла всматриваться в дальние цели.
Возраст лет двадцать, может, двадцать два. Двигалась уверенно и экономно, ни одного лишнего жеста, каждое движение четкое, как у человека, привыкшего к дисциплине.