Он поднял глаза от лупы и посмотрел на нас без приветствия, без улыбки и без любопытства. Взгляд утомленный и профессионально-безразличный, взгляд человека, для которого посетители — помеха, а не событие.
— Агент Митчелл, ФБР, — сказал я. — Агент Уильямс. Мы по делу Эрнеста Пэйна. Пожар на складе на Пратт-стрит, десять дней назад.
Форд снял очки и положил на стол. Потер переносицу.
— Дело закрыто. Акт подписан. Причина смерти отравление окисью углерода при пожаре. Что еще нужно федеральным агентам?
— Пять минут вашего времени, доктор.
Он посмотрел на часы на стене, круглые, школьные, с секундной стрелкой.
— Пять минут.
Я достал из папки копию протокола вскрытия, отыскал нужную страницу и положил перед Фордом, указав на строку.
— Концентрация карбоксигемоглобина в крови Пэйна двадцать два процента. Вы указали это в графе «результаты лабораторных исследований».
— Верно. — Форд посмотрел на цифру, потом на меня. — И?
— Двадцать два процента это уровень заядлого курильщика или человека, проведшего несколько минут рядом с работающим автомобильным мотором в закрытом гараже. Для смерти от отравления угарным газом в условиях складского пожара, с горящей древесиной, лакокрасочными материалами, синтетическими тканями на стеллажах, концентрация должна составлять от пятидесяти до шестидесяти процентов минимум. Обычно больше семидесяти. Человек, дышащий дымом в закрытом горящем здании, набирает эту концентрацию за десять-пятнадцать минут. Двадцать два процента означают, что Пэйн либо дышал в горящем здании очень недолго, две-три минуты, не больше, либо вообще прекратил дышать до того, как пожар набрал силу.
Форд надел очки обратно. Посмотрел на цифру заново, пристально, с выражением человека, увидевшего знакомый пейзаж под неожиданным углом.
— Я зафиксировал двадцать два процента и записал причину смерти как отравление окисью углерода, — сказал он медленно, — потому что человек найден в сгоревшем здании, и окись углерода у него в крови. Стандартная процедура.
— Я понимаю. Стандартная процедура не предполагает сравнения концентрации с ожидаемым уровнем для данного типа пожара. Этому не учат. Ни в медицинских школах, ни на курсах пожарной инспекции. Поэтому никто и не заметил.
Форд молчал. Я видел, как двигаются мускулы на его впалых щеках.
— Есть второе обстоятельство, — продолжил я. — Положение тела. Согласно вашему протоколу, тело Пэйна обнаружено в дальнем северо-восточном углу здания. У глухой стены. Ни окон, ни дверей. Ближайший выход ворота на юго-востоке, в сорока футах по прямой.
— Пэйн мог не сориентироваться в дыму, — сказал Форд, но голос уже звучал иначе, тише и неувереннее.
— При пожаре в здании видимость падает до нуля за первые две минуты. Это правда. Но инстинкт заставляет двигаться к свету, к двери, к окну, к любому источнику. Если человек ослеплен дымом, он ползет вдоль стены, ищет проем, и находит, потому что стены ведут к углам, углы к дверям. Человек, лежащий у глухой стены, в углу без выходов, в сорока футах от ворот, это не человек, заблудившийся в дыму. Это человек, не способный двигаться до начала пожара. Потому что к моменту возгорания он уже не мог ни ходить, ни ползти.
Форд снял очки. Положил на стол. Протер длинным движением, медленно, тщательно, как будто совершал ритуал, дающий время на осмысление. Близорукие глаза смотрели на протокол вскрытия, но видели что-то другое, наверное, тело Пэйна на секционном столе, десять дней назад, обгоревшее, скрюченное, с двадцатью двумя процентами карбоксигемоглобина, которые означали совсем не то, что он написал в графе «причина смерти».
— Вы хотите сказать, — произнес он наконец, — что Пэйн умер до пожара.
— Именно это я хочу сказать. Нужно повторное вскрытие с расширенной токсикологической панелью. Стандартная панель проверяет около тридцати соединений. Мне нужна полная, барбитураты, бензодиазепины, хлороформ, эфир, цианиды, все группы. Плюс повторный осмотр дыхательных путей и мягких тканей шеи на предмет прижизненных повреждений, удушение, асфиксия и следы давления.
Форд надел очки и посмотрел на меня.
— Дело закрыто, агент Митчелл. Для повторного вскрытия мне нужно разрешение окружного прокурора.
— Получите. Мы подаем запрос через федеральную прокуратуру сегодня до обеда. Ваш окружной прокурор не станет возражать, когда федеральное ведомство запросит эксгумацию по делу о возможном убийстве. Ему достаточно одного звонка.
Форд посмотрел на протокол еще раз. Потом на лупу в руке. Потом на анатомический плакат на стене.