Вышли на улицу. Полуденное солнце, запах мазута с порта, далекий крик чаек.
Сели в машину. Я завел мотор, но не тронулся. Маркус сидел рядом и молчал. Смотрел прямо перед собой.
— Он знал, зачем мы пришли, — сказал Маркус.
— С самого начала. Хорошо подготовился. Инфляция, переоценка, бухгалтер посоветовал. Все правильно, все гладко, все проверяемо. Хороший адвокат скажет то же самое на суде и жюри поверит.
— Но он ни разу не спросил, что именно мы расследуем, — добавил Маркус. — Невиновный человек спрашивает: «В чем дело? Что случилось? Вы думаете, я что-то натворил?» Краузе не задал ни одного такого вопроса. Он отвечал на наши вопросы, а не задавал свои. Как на допросе, к которому подготовился.
— Верно. — Я включил передачу и выехал на Ганновер-стрит. — Поехали в Вашингтон. Чен ждет.
В Вашингтон мы вернулись к четырем часам дня. Сорок миль по шоссе Балтимор-Вашингтон, мимо знакомых уже холмов, ферм и рекламных щитов, солнце в зените, кондиционер хрипел на полную мощность.
Здание ФБР на Пенсильвания-авеню в субботу вечером выглядело пустым, парковка полупустая, коридоры тихие, флуоресцентные лампы горели через одну. Дежурный на проходной кивнул, не спрашивая ничего, агенты, работающие в выходные, тут никого не удивляли.
Мы спустились в подвал, к Чену.
Криминалистическая лаборатория ФБР размещалась на цокольном этаже, длинное помещение без окон, разделенное на секции стеклянными перегородками. Бетонный пол, ровный, покрытый серой эпоксидной краской.
Лампы под низким потолком давали резкий белый свет без теней. Вытяжные шкафы вдоль одной стены, за стеклянными дверцами реактивы, кислоты, растворители, каждая бутылка подписана, каждый шкаф пронумерован.
Рабочие столы из нержавеющей стали, на них микроскопы, спектрометры, весы, центрифуги. Воздух прохладный, сухой, с привычным фоновым запахом, смесь химикатов, машинного масла от оборудования и легкого привкуса озона от работающих приборов.
Чен сидел у газового хроматографа «Перкин-Элмер 900». Громоздкий прибор, размером с два письменных стола, поставленных рядом, с панелью управления, массивной колонной нагрева и самописцем, чья перьевая ручка медленно рисовала кривую на бумажной ленте, выползающей из прибора со скоростью полдюйма в минуту. Рядом, на отдельном столе, лежали три конверта с уликами, отправленные из Балтимора заранее, еще днем.
Чен поднял голову. Очки сдвинуты на лоб, глаза красноватые, уже несколько часов работает, не отрываясь.
— Итан. Хорошо, что приехал. — Он показал на хроматограф. — Первый прогон закончен. Смотри.
Я подошел. На ленте самописца, кривая, серия пиков и впадин, каждый пик соответствует определенному химическому соединению в образце. Хроматограмма выглядела как горный хребет в миниатюре: ровная базовая линия, потом резкий подъем, серия острых пиков разной высоты, потом снова ровная линия.
— Образец номер один, — сказал Чен, — фрагмент канистры с третьего пожарища. Остаточные химические следы на внутренней стенке. Я промыл фрагмент гексаном, собрал раствор, упарил, ввел в колонку.
Он показал карандашом на пики.
— Нафта. Прямогонная, технической очистки. Вот основные компоненты: гексан, гептан, октан, стандартный набор для легких нефтяных дистиллятов. Но вот здесь, — карандаш указал на маленький, но отчетливый пик в правой части хроматограммы, — примесь. Метилциклогексан, в концентрации около полутора процентов. И вот здесь следы диметилнафталина, десятые долей процента.
— Это важно?
— Очень. — Чен снял со стола вторую ленту, положил рядом с первой. — Образец номер два, фрагмент канистры со второго пожарища, Дандолк. Тот же метод экстракции, тот же прогон.
Две ленты лежали параллельно. Я посмотрел на кривые, даже без специального образования видно, что рисунок совпадает. Те же пики, в тех же местах, той же высоты. И маленький пик метилциклогексана на обоих лентах, в идентичной позиции.
— Та же нафта, — сказал Чен. — Тот же производитель, та же партия, та же бочка. Примесный профиль как отпечаток пальца, метилциклогексан в полутора процентах и диметилнафталин в трех десятых процента. Это не совпадение, два промышленных образца, взятые случайно, никогда не дадут одинаковый примесный профиль с такой точностью.
— А третий пожар?
Чен достал третью ленту, образец золы с первого объекта, склада на Балтимор-стрит.
— Здесь сложнее. Пожар был два месяца назад, дожди размыли следы, металлолом вывезен, в золе от нафты осталось немного. Но, — он положил ленту рядом с первыми двумя, — вот здесь. Следовые концентрации. Метилциклогексан. Тот же пик. Слабее, размытый, на пределе чувствительности прибора, но определяемый.