— Говорите, — сказал я.
Тэннер посмотрел на магнитофон. Потом на адвоката. Уилсон кивнул.
И тогда Тэннер заговорил.
Голос ровный, без эмоций, так диктует показания человек, принявший решение и больше не колеблющийся в том, что делает.
Шоу вышел на него через общего знакомого, когда хотел сказать имя, Уилсон тут же его перебил и запретил называть. Они познакомились в августе, за месяц до смерти Рейна.
Шоу объяснил ситуацию, о том что художник собирается выйти из схемы и угрожает полицией. Если Рейн заговорит, получится мошенничество на триста пятьдесят тысяч, федеральное дело, Шоу мог получить срок на десять-пятнадцать лет.
Нужно решить проблему. За четыре тысячи долларов, две авансом, две после.
— Шоу передал вам ключ от квартиры? — спросил я.
— Ключ от студии. Студия и квартира находятся в одном помещение, Рейн жил и работал в одном месте. У Шоу был ключ с давних пор, художник дал ему как доверенному лицу, для доступа к работам, когда Рейн уезжал. Шоу объяснил его привычки, Рейн пьет виски каждый вечер, один стакан, иногда два, стакан оставляет на столе рядом с бутылкой. Всегда один и тот же стакан, толстостенный, граненый, Рейн привык к нему, другие не использует.
— Вы вошли в студию ночью?
— Двадцать второго сентября, около одиннадцати вечера. Рейн уже спал, на кровати, одетый, ботинки не снял. Бутылка виски стояла на столе, полупустая. Стакан рядом, с остатками виски на дне, может, на палец. Я вскрыл шесть капсул «Секонала», которые купил в аптеке на Лексингтон-авеню двумя днями раньше, рецепт поддельный, штамп врача достал Шоу, не знаю где. Высыпал порошок в стакан, долил виски из бутылки и размешал ложкой. Поставил ложку в раковину на кухне, перед этим промыл. Пустую упаковку «Секонала» положил на стол рядом с бутылкой. Ушел. Дверь закрыл на замок снаружи.
— Сколько времени вы провели внутри?
— Семь-восемь минут. Не больше десяти.
— Рейн просыпался?
— Нет. Храпел. Он был пьяный.
— Откуда остался порошок на стенке стакана? Вы не перемешали полностью?
Тэннер помолчал.
— Порошок плохо растворяется в виски. Капсулы «Секонала» рассчитаны на проглатывание целиком, а не на растворение. Я мешал ложкой минуту, может, полторы. Выглядело нормально, жидкость мутноватая, но в стакане с остатками виски незаметно. Видимо, часть осела на стенке выше уровня жидкости.
Теперь все понятно. Рейн проснулся ночью или в полусне потянулся к стакану, как делал каждый вечер, и допил его. Барбитураты, накопленные в двух третях стакана виски, разом попали в организм. Через двадцать минут угнетение дыхания. Через сорок остановка систем жизнедеятельности организма. К утру он был мертв. Сосед обнаружил тело в семь сорок.
Тэннер замолчал. Катушки магнитофона продолжали вращаться, тихо и ритмично.
— Когда Шоу заплатил остаток? — спросил я.
— Через две недели. Конверт с двумя тысячами наличными, передал в галерее, вечером, после закрытия.
— Встреча в «Брассери» на прошлой неделе, что там было в конверте?
Тэннер посмотрел на Уилсона. Адвокат кивнул.
— Тысяча долларов сверху. Шоу сказал «за молчание». Сказал, что ФБР копается в бухгалтерии, но это мошенничество, не убийство, и если все промолчат, никто не пострадает.
Я закрыл блокнот. Катушки вращались.
— Мистер Тэннер. Последний вопрос. Когда Шоу объяснял вам задание, он говорил от себя? Или упоминал кого-то еще? Кого-то, кто стоит за решением?
Тэннер посмотрел на меня. Глаза темные, прищуренные, и в них мелькнуло что-то, чего я не видел ни до этого момента, ни после. Не страх. Не раскаяние. Что-то похожее на предупреждение.
Уилсон в этот момент наклонился за портфелем, доставая бумаги для подписания протокола. На секунду отвернулся.
Тэннер сказал тихо, глядя в стол:
— Вы не знаете, с чем связались.
— Объясни.
Тэннер еле заметно покачал головой. Уилсон поднял глаза от портфеля. Тэннер откинулся на спинку стула и снова стал тем, кем выглядел последние три часа, спокойным, отрешенным и равнодушным.
Разговор окончен.
Мы арестовали Тэннера по обвинению в убийстве первой степени. Протокол допроса составил двадцать три страницы, подписанные Тэннером и Уилсоном, с записью на магнитную ленту. Дубликат ленты отправился в хранилище улик нью-йоркского отделения, оригинал остался в Вашингтоне, в сейфе Томпсона.
На следующий день утром я оформил ордер на арест Шоу через федерального прокурора Южного округа Нью-Йорка. Обвинения в мошенничестве с использованием почтовых и межштатных коммерческих каналов, сорок один эпизод, общая сумма ущерба триста сорок восемь тысяч долларов, также подделка финансовых документов, тридцать семь эпизодов и наконец организация убийства Виктора Рейна.