Галерея «Шоу Контемпорари» открывалась в десять. Мы приехали в девять пятьдесят пять, я, Дэйв и двое агентов нью-йоркского отделения, Макинтайр и Хорнер. Встали у двери, на тротуаре Мэдисон-авеню, в утреннем солнце, среди пешеходов в кашемировых пальто и женщин с пакетами из «Блумингдейлс».
Шоу подъехал на такси в девять пятьдесят восемь. Вышел, одетый в темно-серый костюм, как в прошлую нашу встречу, с галстуком, запонками, в начищенных до блеска ботинках.
Увидел четверых мужчин у двери галереи. Остановился на тротуаре, в трех шагах.
Посмотрел на меня. Узнал. Лицо не изменилось, ни бледности, ни напряжения, ни паники. Только глаза, прищуренные, быстрые, на секунду метнулись вправо, к перекрестку, к линии такси, к метро на углу.
Просчитал варианты бегства. Понял что бесполезно. Мы перекрыли все пути, бежать некуда.
Я подошел и показал ордер.
— Деннис Шоу, вы арестованы по обвинению в мошенничестве с использованием почтовых и межштатных торговых каналов и организации убийства Виктора Рейна. Вы имеете право хранить молчание…
Шоу слушал, глядя не на меня, а через мое плечо, на витрину галереи, на полотно за стеклом, подсвеченное направленным светильником, яркое, даже через уличное стекло.
Когда я закончил, он сказал только одно:
— Я хочу адвоката.
— Разумеется, вам его предоставят.
Дэйв зашел за спину и достал наручники. Шоу протянул руки, медленно, аккуратно, манжеты рубашки чуть выглядывали из-под рукавов пиджака, золотые запонки поблескивали на октябрьском солнце. Наручники щелкнули. Металл на коже, поверх маникюра и роскошных запонок.
Шоу посмотрел на скованные руки. Потом снова на витрину, на полотно за стеклом.
Я понял, на что он смотрит. Не на картину. На галерею.
На дело, которое строил пятнадцать лет, «Шоу Контемпорари», Мэдисон-авеню, офис с ослепительно белыми стенами, направленным светом, паркетом и тишиной. Дело которое заканчивалось здесь, на тротуаре, в наручниках, в девять пятьдесят девять утра пятничного октябрьского дня.
Хорнер открыл заднюю дверь служебного «Форда». Шоу сел, аккуратно, не задев головой косяк, как человек, привыкший садиться в машины с низкой крышей.
Дверь закрылась. Через тонированное стекло виднелось его неподвижное лицо.
Я обернулся к галерее. Ассистентка Линда стояла за стеклянной дверью, руки прижаты к груди, рот приоткрыт.
Смотрела на служебную машину, увозящую хозяина. На стенах галереи за ее спиной висели полотна, большие, яркие, в тонких рамах из темного дерева.
По итогу ареста я отправился к боссу, доложить как все прошло.
Тот же день. Томпсон сидел довольный, с зажженной сигарой в зубах, жена далеко, можно курить.
Дым плыл к потолку, голубоватый, с запахом «Маканудо», табак из Коннектикута, сладковатый и терпкий.
Я сидел напротив и рассказывал о деле. Коротко, по пунктам, без лирики.
— Шоу под стражей в нью-йоркском федеральном изоляторе, ему назначен адвокат, слушание по залогу в понедельник. Прокурор запросил содержание под стражей без залога по обвинению в организации убийства. — я перевернул страницу блокнота. — Тэннер дал показания под протокол и на магнитную ленту. Признал убийство Рейна по заказу Шоу, описал способ, назвал сумму. Показания зафиксированы, имеют юридическую силу.
— Вессон?
— Полное сотрудничество. Тоже подписанные показания, схема работы с Шоу, имена курьеров. Прокурор рекомендует минимальный срок как свидетелю обвинения. Вессон не знал об убийстве, показания Тэннера это подтверждают.
— Коллекционеры?
— Семнадцать покупателей в шести штатах, плюс трое в Западной Германии. Все получат уведомления о мошенничестве через прокуратуру. Часть потребует возврата денег, часть тихо промолчит, никто не любит признаваться, что заплатил десять тысяч за подделку.
Томпсон слушал, курил, смотрел на стену за моей головой, где висела фотография с Гувером. Потом сказал:
— Сорок одно полотно за три года. Триста пятьдесят тысяч. Никто даже не почесался.
— Вессон хорошо рисовал, — сказал я. — Технически почти безупречно. Разницу увидели только Финч с лупой и Чен со спектрофотометром. И люди видят то, что хотят видеть, особенно когда заплатили за это десять тысяч долларов.
Томпсон затянулся сигарой. Выпустил дым.
— А убийство? Ты вышел на него через промытые кисти.
— Через кисти, через грунтовку и тканевый анализ барбитуратов. Три зацепки. Химия красок, графология подписей, токсикология повторного вскрытия. Каждая давала результат, и вместе они складывались в доказательную базу.