Уинтроп перевел взгляд на Николь. Она стояла рядом, наушники на шее, руки вдоль тела. На полке перед ней лежали «Смит-Вессон Модель 19» и стопка из трех отстрелянных мишеней.
— Не имел чести быть знакомым, — сказал Уинтроп.
— Николь Фарр, — сказала она. — Секретная служба.
— Джеймс Уинтроп. — Он протянул руку. Николь пожала ее коротко. — Секретная служба. Впечатляет. — Он кивнул на мишени. — Можно взглянуть?
Николь помедлила полсекунды. Потом взяла верхнюю мишень и развернула.
Уинтроп надел очки повыше на переносицу, наклонился, разглядывая отверстия. Провел пальцем по краю группы, не касаясь бумаги.
— Двадцать пять ярдов,357?
— Да.
— Одиночный взвод?
— Да.
Уинтроп выпрямился.
— Хорошая работа, — сказал он.
Интонация ровная, без преувеличения. Так говорит человек, разбирающийся в предмете и не нуждающийся в лишних словах. Не комплимент девушке. Оценка стрелка.
Николь забрала мишень, свернула, убрала в сумку. Не сказала «спасибо» и не улыбнулась.
Уинтроп повернулся ко мне. Засунул руки в карманы брюк, чуть наклонил голову, как делал на полигоне, когда разговор переходил от стрельбы к другим темам.
— Итан, раз уж мы с вами встретились. Я хотел с вами поговорить. Не о стрельбе. — Пауза. Вентилятор гудел над головой, с дорожки два раздался одиночный выстрел. — Помните, я приглашал вас? Есть круг людей. Не клуб, не организация, ничего формального. Скорее… сеть. Люди, занимающие определенные позиции в разных структурах. Люди, умеющие помогать друг другу, когда это нужно.
Он помолчал. Мимо прошел мужчина в ковбойских сапогах, неся чехол с длинноствольным оружием. Уинтроп подождал, пока тот удалится.
— Я наблюдал за вашей работой. Дело с серийным убийцей в Калифорнии. Дело с художником-фальсификатором. Угон самолета. Возвращение «Персидской звезды». Вы молоды, талантливы и, что важнее, умеете добиваться результатов. Такие люди привлекают внимание.
— Чье внимание, судья?
Уинтроп улыбнулся.
— Тех, кто ведет, скажем так, реестр. Кто кому помогает, кто кому обязан. Неформальная, но действенная структура. — Он достал из нагрудного кармана визитную карточку, точно такую же, как в прошлый раз, белый картон, тисненые буквы. — Позвоните мне на неделе. Вечером, после шести. Просто поговорим. Никаких обязательств.
Я взял карточку. Джеймс Р. Уинтроп. Окружной судья. Округ Колумбия. Номер телефона внизу, другой, не тот, что на первой визитке.
— Спасибо, судья. Подумаю.
Уинтроп кивнул. Снова перевел взгляд на Николь.
— Мисс Фарр, приятно познакомиться. Агент Митчелл в хорошей компании.
Николь кивнула. Уинтроп повернулся и пошел обратно к дорожке восемь.
Шаг ровный, спина прямая, руки в карманах. Фигура скрылась за перегородкой. Через десять секунд оттуда донесся первый выстрел, размеренный, после короткая пауза и потом второй.
Николь посмотрела в ту сторону. Потом сказала негромко, не мне, а скорее про себя:
— Окружной судья. В субботу утром. В крытом тире на Роут-50.
— Мир полон загадок, — сказал я.
Она помолчала, потом добавила:
— У него хорошая стойка.
Больше ничего не сказала. Открыла коробку патронов, зарядила барабан, шесть патронов, один за другим, привычным движением.
Надела наушники. Подняла оружие и повернулась к мишени.
Я убрал визитку Уинтропа во внутренний карман куртки. У меня уже две визитки одного человека. Открыл коробку «Федерал» и начал заряжать.
Мы стреляли еще полчаса. Николь отстреляла три серии, каждая не хуже первой. Я две, девяносто четыре и девяносто семь.
Гильзы копились на полке, кучки горячей латуни, пахнущей сгоревшим порохом. Дым стоял в зале плотным слоем, вентиляторы не справлялись. Глаза щипало.
В десять тридцать мы закончили. Николь разрядила оружие, протерла рамку и ствол промасленной тряпкой, убрала «Смит-Вессон» в сумку. Я сделал то же самое.
Мы собрали гильзы в картонные коробки из-под патронов, Хэнк продает их перезарядчикам по центу за штуку.
Хэнк стоял у стойки на прежнем месте. Кружка кофе опустела, сигарета в пепельнице сменилась на новую.
Газета перевернута на спортивную страницу, «Ред-Скинз» проиграли «Далласу» двадцать четыре — двадцать.
Николь прошла к выходу. Хэнк проводил ее взглядом, потом повернулся ко мне. Наклонился через стойку. Голос тихий, хриплый, с ленивым вирджинским растягиванием гласных.
— Итан.
— Да.
— Судья. — Он помолчал, потянул сигарету. Выпустил дым в сторону, не в мое лицо. — Что бы он ни предлагал, соглашайся.