Чен посмотрел на ряд пакетов, на контрольные фотографии, потом на меня. Кивнул.
Снял очки, сдвинул на лоб, сел за сравнительный микроскоп «Лейтц», тяжелый, черный, с раздвоенным окуляром, позволяющим видеть два образца рядом, в разделенном поле зрения. Левый окуляр направлен на один документ, правый на другой. Наложение, сравнение, поиск различий.
Эмили подошла ближе. Достала из пакета первую расписку, положила на левый предметный столик микроскопа. На правый фотографию контрольной подписи с холста «V. Rein 72», увеличенную и четкую. Закрепила обе зажимами. Отошла.
Чен склонился к окулярам. Настала тишина, слышалось только гудение ламп и тиканье настенных часов в коридоре за дверью.
Первая расписка. Прошла минута. Потом две.
Чен двигал предметный столик миллиметровыми подвижками, вправо, влево, совмещая участки подписей. Потом менял увеличение, с шести на двенадцать крат, с двенадцати на двадцать. Сделал пометку карандашом в лабораторном журнале, не отрываясь от окуляров.
Эмили сменила расписку на вторую. Чен просмотрел ее. Затем третью. Четвертую.
К восьмой процесс ускорился, он уже видел закономерность, оставалось только подтвердить ее. К пятнадцатой расписке Чен перестал менять увеличение, работал на двенадцати, быстро, прицельно, проверяя одну и ту же зону каждой подписи.
Прошло двадцать минут. Тридцать семь расписок, семь контрольных, сто сорок четыре сравнения, Чен не смотрел теперь каждую расписку, а брал выборочно, по системе, известной только ему одному.
Наконец он выпрямился. Снял очки со лба, надел на нос. Посмотрел на меня.
— Тут две разные руки.
Я сидел на табурете и ждал продолжения.
— Подписи на холстах сделаны подлинным автором, — сказал Чен, открывая журнал и показывая пометки. — Нажим варьируется от расписки к расписке, точка начала росчерка смещается на один-два миллиметра, микротремор присутствует, амплитуда нерегулярная, характерная для естественного письма. Шесть подписей на холстах и подпись на договоре аренды сделаны одной рукой, одним человеком, с разным контекстом, на холсте человек расписывается стоя, кистью, на договоре сидя, ручкой. Поэтому масштаб и наклон отличаются, но ключевые элементы стабильны. Привычная траектория буквы «Р», длина хвоста, угол перехода к «е», форма завитка на конце «н». Это Рейн.
Наступила пауза. Затем Чен перевернул страницу журнала.
— Подписи на расписках сделаны другим человеком. Тридцать семь штук, тоже одной рукой. Не только не Рейна. Нажим ровный, слишком ровный для естественного письма, что характерно для медленной, контролируемой прорисовки, когда человек копирует чужую подпись по образцу. Точки начала росчерка совпадают с высокой точностью, этот человек старался каждый раз начинать с одного и того же места, как начинают при копировании, приставил перо, сверился с образцом и начал писать. Микротремор присутствует, но другой, частота выше, амплитуда меньше, чем у Рейна. Другая рука, мышцы, даже возраст. — Чен постучал карандашом по странице. — И главное, траектория буквы «Р» не совпадает с контрольными. У Рейна верхняя петля «Р» замкнутая, круглая, это почерк человека, привыкшего к размашистому движению, не экономящего пространство. На расписках петля сужена, вытянута вертикально, привычка человека, пишущего мелко и компактно. Копиист воспроизвел общую форму, но не мышечную память.
— И какой официальный вывод?
— Все тридцать семь расписок подписаны одним человеком, но не Рейном. Предположительно человеком, имевшим доступ к образцу подписи Рейна и копирующим ее намеренно, неоднократно, на протяжении длительного периода. По вариации нажима и чернил между группами расписок видно, что работа велась не единовременно, а сериями, по восемь-десять штук за один сеанс, с перерывами в несколько месяцев.
— Сколько сеансов?
— Два, максимум три. Это видно по степени высыхания чернил и по микроскопическим различиям в нажиме между группами. Первая группа, расписки с первой по двенадцатую, вероятно шестьдесят девятый год и начало семидесятого. Вторая, с тринадцатой по двадцать шестую, середина семидесятого до семьдесят первого. Третья, с двадцать седьмой по тридцать седьмую, сделаны в период с семьдесят первого по семьдесят второй.
— То есть Шоу садился два-три раза за три года и подписывал расписки пачками. Не по одной после каждой продажи, а заранее.
— Именно.
Я посмотрел на ряд расписок на столе. За каждой чеки на тысячи долларов, якобы полученных Рейном. А он, возможно, и не получал ничего. Или получал намного меньше наличными, без расписок, а Шоу оформлял бумаги сам, с поддельной подписью, для бухгалтерии и налоговой, для создания видимости нормального делового оборота.