По стенке вверх шла металлическая лестница с поручнями, узкая, крутая, ступени из просечного листа, чтобы не скользить. Пятьдесят ступеней до площадки наверху. А там уже перила, площадка, измерительный люк.
— Покажите, как замеряют уровень, — сказал я Диккерту.
Он посмотрел вверх, потом на меня.
— Прямо сейчас? — Немного удивлен. — Ладно. Карлос!
Из-за насосной станции появился молодой мужчина, лет тридцати четырех, невысокий, коренастый, смуглый, черные волосы выбивались из-под желтой каской. Одет в рабочий комбинезон, из заднего кармана выглядывают перчатки, на поясе рулетка и блокнот в кожаном чехле.
— Карлос Медина, оператор замеров, — сказал Диккерт. — Покажи агенту, как мы меряем.
Карлос кивнул, не задавая вопросов. Полез по лестнице. Я за ним. Коул остался внизу, посмотрел на лестницу, на высоту, покачал головой и закурил сигарету.
Пятьдесят ступеней. Лестница крутая, градусов семьдесят от горизонтали, каждая ступень из просечного металла, ботинки гремят на подъеме.
Поручни теплые от солнца, почти горячие. Стенка резервуара в футе справа, от нее шел жар, как от батареи. Где-то под нами четыреста тысяч галлонов нефти, и я чувствовал ее присутствие, а еще вдыхал густой, тяжелый запах, поднимавшийся снизу.
На площадке дул ветер. Наверху, на пятидесяти футах высоты, ветер с залива Галвестон наконец добрался до кожи, теплый, соленый, но все-таки ветер.
Я вытер лоб рукавом. Рубашка промокла насквозь.
Отсюда открывался вид на весь терминал. Шесть резервуаров, сверху плоские стальные диски крыш.
Трубопроводы между ними извивались серебристыми змейками на бетонных опорах. Насосная станция это приземистый кирпичный блок с вентиляцией на крыше.
Причал длиной в четверть мили бетонный палец, уходящий в мутную воду канала. У причала низкая баржа с нефтью, черная, осевшая до ватерлинии.
За западным забором пустырь. Там была бурая земля, строительный мусор, обрывки рубероида, дальше еще один забор и территория соседнего терминала. Дорога вдоль забора грунтовая, вся в колеи от тяжелой техники.
Карлос встал у измерительного люка, круглой чугунной крышки в центре площадки, восемнадцать дюймов в диаметре, с рычагом-замком. Открыл замок и поднял крышку.
Из отверстия дохнуло нефтью, концентрированным, плотным запахом, от которого защипало в носу. Темная жидкость плескалась где-то далеко внизу, в полумраке.
— Измерительный трос, — сказал Карлос.
Он достал из чехла на поясе рулетку, стальную ленту дюймов в полдюйма шириной, длиной футов шестьдесят, с медным грузиком на конце. Грузик цилиндрический, размером с палец, начищенный до блеска. На нижнем конце грузика тонкий слой пасты «Кемтрол», розоватой, вроде зубной пасты, но еще тоньше.
— Паста меняет цвет при контакте с нефтью, — объяснил Карлос. — Темнеет. По линии потемнения определяешь, где начинается нефть.
Он опустил трос в люк. Рулетка размоталась с легким шуршанием, сталь скользила между пальцами, Карлос придерживал ленту, не давая раскручиваться слишком быстро. Грузик достиг поверхности, я услышал тихий плеск, когда металл коснулся жидкости.
Карлос подождал три секунды. Потом медленно вытянул трос обратно. Грузик вышел из люка, нижняя треть потемнела, розовая паста стала коричнево-черной, граница четкая.
— Тридцать семь футов четыре дюйма, — прочитал Карлос по разметке на ленте. — Уровень от дна.
Он достал из нагрудного кармана карандаш и записал цифру в суточную карту, картонный бланк формата А4, расчерченный от руки на графы: дата, время, номер резервуара, уровень в футах и дюймах, подпись оператора. Карлос расписался, убрал бланк в чехол.
— Меряем дважды в день, — сказал он. — В шесть утра и шесть вечера. Каждый резервуар.
— Шесть резервуаров значит двенадцать замеров в день?
— Да. Подъем на каждый, замер, спуск, переход к следующему. Полный цикл занимает около двух часов.
Я посмотрел на стопку суточных карт у Карлоса, он держал их в кожаной папке, несколько десятков листов. Цифры, записанные карандашом, от руки, день за днем, месяц за месяцем.
— Мне нужны все суточные карты за последние восемнадцать месяцев, — сказал я.
Карлос посмотрел на меня. Потом вниз, где стоял Диккерт, маленькая фигура в желтой каске на гравийной дорожке.
— Это много, — сказал он. — Больше пятисот листов. Они в конторе, в шкафу.
— Я заберу все.
— Нужно спросить мистера Диккерта.
— Спросим.
Мы спустились. Снова пятьдесят ступеней вниз, ноги гудели от жары и спуска. Внизу Коул докуривал вторую сигарету, прислонившись к столбу прожектора.