Коул закурил. Прислонился к капоту «Форда». Посмотрел на меня, пока я рассказал ему о находках. Он подумал и ответил:
— Итан. Тело перетащили. Нефть сливали через нелегальную трубу. Под пустырем зарыта цистерна. Диккерт проводил замеры в каждую ночь, когда резервуар терял нефть. Фаулер написал о запахе нефти у забора и через девятнадцать дней мертв. — Он затянулся. — Я правильно все разложил?
— Правильно.
— Тогда у тебя есть все для ордера. Федеральное мошенничество с документами, накладные «Агилеры». По убийству пулю сравним с оружием, когда найдем стрелка. Можно брать Диккерта.
— Нет, — сказал я.
Коул поднял бровь.
— Нет?
— Диккерт техдиректор. Он приварил трубу, сливал нефть, он, скорее всего, организовал убийство. Но не стрелял сам. Фаулера убил кто-то другой, профессионал, стрелявший из засады, знавший маршрут обхода. Этот человек не работает на терминале. Он приехал, сделал свое дело и уехал. Если мы арестуем Диккерта сейчас, он потребует адвоката, а стрелок исчезнет.
— Тогда что?
— Нужна ловушка. Диккерт не знает, что мы нашли люк и цистерну. Не знает, что мы строим график уровней. Он считает, что я проверяю полицейский рапорт по ограблению, типичная бюрократическая проверка для «Атлантик Ричфилд». Пусть продолжает так считать.
Коул ждал продолжения.
— Следующий слив через четыре-шесть дней, если ритм сохраняется. Двенадцать-четырнадцать дней с последнего провала, который я вижу на графике. Я закрою расследование, подтвердив, что это было ограбление, чтобы они успокоились. Диккерт как обычно включит клапан, нефть пойдет в цистерну за забором, и ночью приедет цистерна «Агилеры», чтобы забрать. Если мы возьмем цистерну с нефтью на выезде, у нас будет виновный в мошенничестве с поличным. Он сдаст Диккерта. Диккерт, прижатый со всех сторон, сдаст стрелка.
Коул докурил. Бросил окурок и растер ботинком.
— Четыре-шесть дней.
— Да. Мне нужно тайно остаться в Хьюстоне и ждать. И мне нужны люди для наблюдения за пустырем, чтобы зафиксировать приезд цистерны.
— Сколько людей?
— Двое. Посменно. Ночью, с десяти вечера до шести утра.
Коул подумал.
— Могу дать одного из отделения. Второго придется просить у босса.
— Позвоню Томпсону сегодня вечером.
Коул кивнул. Сел в машину. Я сел в свой арендованный автомобиль. Банки с оставшимися образцами лежали на заднем сиденье, в коробке. Пленка с двенадцатью кадрами в кармане рубашки, высохла, нарезана прямоугольниками и убрана в целлулоидный конверт.
Я поехал по Ребека-стрит к хайвэю. В Хьюстоне наступал вечер, небо оранжевое над промзоной, уже горели факелы нефтеперегонных заводов, и их отражения ложились на мутную воду каналов длинными дрожащими полосами.
Я посмотрел на проплывающие за окном резервуары, трубы и заборы. Нефтяная страна. Большие деньги, большие трубы, маленькие люди с большими секретами.
Глава 11
Ранчо
Второй день ожидания. По графику следующий слив не раньше воскресенья, может быть, во вторник.
Наблюдение за пустырем организовано, стажер Билли Кеннеди и агент хьюстонского отделения Пол Остерман дежурят ночами посменно, в арендованном «Шевроле», на грунтовой дороге в ста пятидесяти ярдах от западного забора. Бинокль, фонарь, рация и термос.
Пока ничего. Пустырь пуст, цистерна не приезжала.
Делать нечего. Точнее делать есть что, но все уже сделано.
Образцы у Тернера, бланк с результатами в портфеле. Пленка проявлена, отпечатки высушены, подшиты в папку. Журнал обходов перечитан трижды, а журналы въезда транспорта запрошены, Коул ждет ответ от руководства терминала.
Суточные карты отсортированы и убраны в коробку. Тетрадь с графиками и таблицами в сейфе хьюстонского отделения ФБР. Томпсон предупрежден. Чен в Вашингтоне получил образцы почвы с утренней почтой «Федерал Экспресс» и подтвердит результаты Тернера через два-три дня.
Накануне я позвонил Хамфрису в «Атлантик Ричфилд». Номер взял из письма, прямой, без секретаря. Трубку взяли на втором гудке.
— Хамфрис.
— Агент Митчелл, ФБР. Вашингтонское отделение. Звоню по вашему запросу о терминале «Галф Кост Петролеум».
— Да, агент. Слушаю.
Голос энергичный, деловой, голос вице-президента нефтяной корпорации, привыкшего тратить на телефонный разговор ровно столько времени, сколько нужно, и ни секунды больше.