На столе у позиций Тейлор притащил чехлы. Четыре штуки, разной длины и толщины.
Чак подошел к столу и начал их расстегивать. Тейлор стоял рядом, лицо светилось, как у ребенка перед рождественской елкой.
Первый чехол длинный и тяжелый. Чак расстегнул молнию и откинул брезент.
На столе лежал «Браунинг» М2НВ. Крупнокалиберный пулемет, калибр.50 BMG. Длина пять с половиной футов, вес около восьмидесяти четырех фунтов без станка.
Ствол тяжелый, ребристый, вороненый, с пламегасителем на конце. Коробчатый приемник, рукоятка заряжания и затыльник. Рядом самодельный треножник из стальных труб, сваренных Чаком лично, крашенный в оливковый цвет.
Матерчатая лента на сто патронов, уже снаряженная, лежала в железной коробке. Латунные гильзы длиной в ладонь, тупоносые пули с темным наконечником.
Я смотрел на пулемет. В Куантико нам показывали М2 на стенде, но стрелять не давали, это не агентское оружие. Во Вьетнаме М2 стояли на бронетранспортерах и вертолетах, я видел и слышал их работу, но сам не стрелял.
— Купил на армейском аукционе в шестьдесят пятом, — сказал Чак. — Списанный, из Форт-Худа. Федеральная лицензия на автоматическое оружие, налог двести долларов, шесть месяцев бумажной волокиты. Зато легально. — Он погладил ствол ладонью, как шею лошади. — Патроны бронебойные, «Рэдбол»,50 BMG. Пуля семьсот гран, начальная скорость две тысячи девятьсот футов в секунду. На четырехстах ярдах пробивает стальную плиту толщиной полдюйма.
Во втором чехле лежал «Томпсон» М1928А1. Пистолет-пулемет, калибр.45 ACP. Одиннадцать фунтов без магазина.
Дисковый магазин на пятьдесят патронов лежал рядом, тяжелый, плоский, круглый, как блин. Деревянный приклад и цевье, темный орех, отполированный ладонями.
Ствол с ребрами охлаждения, компенсатор на дуле. Оружие двадцатых годов, любимая игрушка Аль Капоне, Бонни и Клайда, Диллинджера, но в руках Чака оно не выглядело музейным экспонатом. Выглядело инструментом.
— Честное оружие, — сказал Чак. — Не «гангстерское». Честное.
В третьем чехле обнаружился «Ремингтон» М40. Снайперская винтовка Корпуса морской пехоты, калибр 7,62×51 НАТО.
Тяжелый ложемент из орехового дерева, матовое воронение без единого блика, прицел «Редфилд» десятикратного увеличения с крышками на линзах. Кожаный, армейский ремень с латунными пряжками.
Именно эта модель стояла на вооружении морских пехотинцев-снайперов во Вьетнаме с шестьдесят шестого года. Спуск отрегулирован до трех фунтов, легкий, сухой, с четким моментом срабатывания.
Четвертый чехол принес Добсон. Там был «Кольт» «Голд Кап Нэшнл Мэтч»,45 ACP. Соревновательный пистолет, не армейский.
Воронение без единой потертости, рукоятка с мелкой насечкой, расширенный прицельный желоб, тюнингованный спуск, весом два с половиной фунта, то есть в два раза легче стандартного армейского «Кольта». Добсон достал, проверил патронник привычным движением и положил на стол.
Потом разобрал, за двенадцать секунд, без спешки, отвертка не понадобилась, осмотрел каждую деталь и собрал обратно. Как человек, разминающий пальцы перед игрой на фортепиано.
Первым стрелял Чак, он держал М2 на треножнике, направленным на стальную бочку в четырехстах ярдах.
Он лег за упор, держа правую руку на затыльнике, а большой палец на кнопке спуска. Левая на рукоятке заряжания. Лента заправлена. Затвор передернут, патрон дослан.
— На автоматическом контролируешь по два-три выстрела, — объяснил он, не оборачиваясь. — Иначе ствол уходит вверх и ты стреляешь в облака.
Когда он начал, раздался грохот, другой, не похожий ни на что из того, что я слышал раньше. Не резкий хлопок «Смит-Вессона», не глухой бух «Ремингтона».
Глубокий, тяжелый удар, бьющий не только по ушам, но проходящий через грудную клетку, подошвы ботинок, прямо через землю. Ударная волна физическая, ощутимая, словно толчок ладонью в грудь.
Три выстрела, быстрых, но отдельных, тах-тах-тах. Бочка в четырехстах ярдах вздрогнула три раза, металл взвизгнул, бочка упала набок. Пыль поднялась вокруг нее маленьким облачком.
Чак поднялся. Отряхнул колени.
— Ваша очередь.
Я лег за упор. Приклад массивный, стальной, давил на плечо весом.
Глядел через прицельное кольцо, тут открытый прицел, никакой оптики, М2 стреляет на подавление, а не на точность. Нашел следующую мишень, квадратный стальной лист, два на два фута, на трехстах ярдах. Выровнял мушку в прорези. Выдохнул.
Нажал.
Отдача ударила не в плечо, как у винтовки, а во все тело сразу, через упор и через землю. Первая очередь ушла на фут выше, я видел фонтанчики земли, взметнувшиеся за мишенью.