Мы приехали в шесть вечера, я, Коул и Остерман, на двух машинах. Оранжевое солнце стояло низко, удлиняя тени от мескитовых кустов.
Жара не отступила, восемьдесят девять по Фаренгейту, воздух сухой, в отличие от портовой зоны. Здесь нет влажности, нет нефтяного запаха. Только земля, пыль и пустое небо.
У обочины стояла патрульная машина шерифа, бело-коричневая, с мигалкой на крыше, и «Форд Бронко» судебно-медицинской службы округа. Шериф Пибоди находился у капота, шестьдесят лет, худой, загорелый до кирпичного цвета, в бежевой форменной рубашке с нашивкой округа на плече и ковбойской шляпе.
На поясе «Кольт» Python.357 в открытой кобуре, ковбойские сапоги, серебряная пряжка ремня, с силуэтом бычьей головы. Лицо неподвижное, рот сжат.
— Вон там, — сказал он, указав рукой за обочину, в сторону пересохшего русла. — Охотник нашел. Бил перепелов, собака учуяла.
Мы прошли двадцать ярдов от дороги, через бурую траву по колено, мимо мескитовых кустов с колючками, цеплявшими за брюки. Грунт сухой, потрескавшийся, следы неотчетливые, но все-таки видны, две колеи от колес, свежие, ведут от грунтовки к руслу и обратно.
Тело лежало на дне пересохшего русла, неглубокой канавки, фута четыре шириной, фут глубиной, с песчаным дном и редкими камнями. Лицом вниз.
Руки вдоль тела, не связаны. Рабочий комбинезон синий, тот самый, с нашивкой терминала на нагрудном кармане. Ботинки со стальными носками, покрытые цементной пылью. Каски нет, она осталась в конторе на столе.
Затылок. Я присел на корточки, не касаясь тела.
Входное отверстие в нижней части затылочной кости, у основания черепа, круглое, ровное, около трех восьмых дюйма в диаметре. Калибр.38, на глаз.
Порохового ожога на коже нет, выстрел не в упор, с расстояния от трех до шести футов. Выходное отверстие на лбу, не видно из-за положения тела, но песок под головой потемнел.
Я встал. Посмотрел на руки Диккерта, нет следов от веревки или наручников. Пальцы расслаблены и полусогнуты.
Человек шел впереди стрелка. Не боялся и не ждал выстрела. Либо доверял тому, с кем шел, либо не знал, что идет на смерть.
Судмедэксперт округа, Мартин Хокинс, лет пятидесяти пяти, лысый, в очках, с черным чемоданчиком, уже осмотрел тело до нашего приезда. Стоял в стороне и заполнял бланк.
— Время смерти? — спросил я.
Хокинс снял очки и протер их.
— Трудно сказать точно. Жара ускоряет разложение, температура тела уже сравнялась с окружающей средой. Трупное окоченение частичное, начинает проходить. — Он посмотрел на блокнот. — Мое предварительное заключение что смерть наступила от двенадцати до двадцати часов назад. — Посчитал на пальцах. — Между десятью вечера вчерашнего дня и шестью утра сегодняшнего.
Между десятью вечера и шестью утра. Мы арестовали Ромеро в два часа ночи. Информация об аресте ушла через дежурного хьюстонского отделения в оперативный журнал, по стандартной процедуре, в два тридцать.
Звонок в Ларедо насчет Агилеры в три. Агилеру задержали на таможне около четырех утра. К пяти утра арест зафиксирован в федеральной системе.
Диккерт погиб через несколько часов после того, как посыпалась вся схема. Кто-то узнал. И очень быстро обо всем позаботился.
Коул стоял рядом, держа руки в карманах, и смотрел на тело. Лицо жесткое, скулы напряжены. Он промолчал целую минуту, долго для человека, привыкшего комментировать все, что видит.
Потом повернулся ко мне.
— Кто знал, что мы его взяли?
Я уже подумал об этом. Дежурный хьюстонского отделения Тед Вернер, агент с двадцатилетним стажем, записал арест в оперативный журнал по форме.
Остерман участвовал в операции. Билли Кеннеди, стажер, дежурил в предыдущие ночи, в ночь ареста отдыхал, но утром увидел отчет на доске.
Тейлор в курсе дела с самого начала, я рассказывал ему общую картину на ранчо, без деталей, но достаточно, чтобы понять направление. Диспетчер таможни в Ларедо зафиксировал звонок. Телетайпист, передавший ориентировку на задержание Агилеры, текст ушел в открытом виде, как все телетайпные сообщения ФБР. И конечно же, Фрэнк Бреннан, начальник отделения в Хьюстоне.
Стандартная процедура. Оперативный журнал. Доска объявлений. Телетайп. В семьдесят втором году секретности внутри ФБР не существует, информация течет по коридорам, как вода по трубам, и каждый, у кого есть допуск к журналу, может прочитать, что происходило прошлой ночью.
— Достаточно людей знало об этом, — сказал я.
Коул посмотрел на тело. Потом на следы колес, ведущие от дороги к руслу, две полосы, четкие, узкие, от легковой машины, а не грузовика. Следы уходили обратно на грунтовку, тот кто приехал сюда, остановился недолго, дело заняло минуту, потом сразу уехал.