— Работал профессионал, — сказал Коул.
— Да. Та же схема, что с Фаулером. Одиночный выстрел,38 калибр, сзади, без борьбы. Жертва шла добровольно, не связана и не оглушена. Стрелок знакомый или тот, кого жертва не воспринимала как угрозу.
— Варгас?
— Возможно. Или кто-то из того же набора. Агилера говорил, ему дали контакт «для таких вещей». Возможно, там не один контакт.
Коул закурил, впервые за весь день, руки чуть дрожали, он заметил и убрал левую в карман.
— Диккерт знал схему. Знал всех. Знал, как работает труба, как работает клапан, как уходит нефть. Если бы мы допросили Диккерта, он бы назвал Агилеру. Агилера уже назвал Варгаса. Цепочка работает снизу вверх.
— И кто-то ее обрезал, — сказал я. — Сверху.
Мы стояли над телом в пересохшем русле, в двадцати милях от Хьюстона, на закате. Солнце опустилось за линию мескитовых кустов, небо из оранжевого стало темно-красным, потом лиловым. Тени вытянулись и слились с землей. Стало тише, ветер стих, сверчки еще не начали петь.
Шериф Пибоди подошел, сдвинул шляпу на затылок.
— Ваш человек?
— Наш, — сказал Коул.
— Застрелен. Одиночный, в затылок. Гильзу не нашли. — Пибоди сплюнул в пыль. — У нас тут раз в полгода находят кого-нибудь в пустыне. Обычно мексиканцы, за невыплаченные долги или по причине ревности. Белый мужчина в рабочем комбинезоне нефтяного терминала это совсем другое.
— Это федеральное дело, шериф, — сказал я. — Тело в ваш морг, экспертиза по нашему запросу. Пуля, если найдете, в контейнер и курьером в лабораторию ФБР в Вашингтон.
Пибоди кивнул. Не спорил, федералы есть федералы, юрисдикция ясна.
Судмедэксперт Хокинс и помощник шерифа уложили тело на носилки, брезентовые, армейские, из «Бронко». Я смотрел, как Диккерта несут к машине.
Комбинезон перепачкан песком и сухой глиной. Руки свисали по бокам, пальцы серые и неподвижные.
Коул бросил окурок, растер ботинком. Мы шли обратно к машинам по бурой траве. Коул завел двигатель. Остальные тоже расселись по машинам.
Фары осветили грунтовку, рыжую глину, следы колес, мескитовые кусты по сторонам. Мы ехали молча, каждый в голове прокручивая одну и ту же арифметику, прикидывая, кто знал про арест Ромеро и Агилеры. Радио молчало, Коул не включал.
Варгаса мы нашли на следующий день. Пасадена, Техас, пригород Хьюстона, пятнадцать минут по хайвэю 225. Тот самый городок, где жил Фаулер.
Федеральный розыск ушел по телетайпу еще накануне. К полудню агент хьюстонского отделения Пит Сеймур, тридцати шести лет от роду, восемь лет стажа, чистая карьера, позвонил Коулу и сообщил, что Варгаса опознали на заправке «Тексако» на Спенсер-хайвэй, в трех кварталах от мотеля «Пайн Три Инн».
Сеймур проверил мотель. Администратор, пожилая женщина в бигуди и халате, подтвердила, что мужчина, подходящий под описание, зарегистрировался во вторник вечером под именем Томас Рамирес.
Заплатил наличными, четыре доллара за ночь, номер двенадцать, первый этаж. Не выходил, кроме как за сигаретами и едой. Один.
— Не трогай его, — сказал Коул. — Мы едем.
Я приехал в Пасадену через двадцать минут. Мотель «Пайн Три Инн», одноэтажный, Г-образный, двенадцать номеров с дверьми на парковку, стены окрашены в бледно-зеленый цвет, вывеска с сосной из неоновых трубок, половина букв не горела.
Парковка покрыта гравием, на ней стояли четыре машины: два пикапа, седан «Олдсмобил» и «Форд Мустанг» шестьдесят седьмого года, красный, с техасскими номерами, у двенадцатого номера.
Коул ждал на углу, в «Форд Гэлакси», с закрытыми окнами и заглушенным мотором. Рядом второй «Форд», тоже без маркировки, в нем Сеймур и еще агент Хэнкс, вызванный для подкрепления.
Я сел к Коулу.
— Что имеем?
— Номер двенадцать. Угловой, последний в ряду. Дверь на парковку, окно тоже, второе окно на боковую стену, выходит в проулок между мотелем и забором соседнего участка. Проулок узкий, фута четыре, заканчивается тупиком, там стена прачечной. Если побежит через окно деваться некуда.
— Сколько людей?
— Четверо. Ты, я, Сеймур, Хэнкс. Можно подождать других, это еще пара часов.
— Нет. Четверых хватит. Варгас один. Но он профессионал. Два подтвержденных убийства, оба одиночными выстрелами. Медлить нельзя, если почувствует слежку, уйдет.
Я вышел из машины, подозвал Сеймура и Хэнкса. Встали у капота, я разложил на теплом металле листок из блокнота с нарисованной схемой мотеля.
— Расстановка. Коул и Хэнкс идете с фасада. — Я посмотрел на агентов. — Стучите в дверь, называете себя, стандартная процедура. Стукнули и шаг вбок. Не стойте перед дверью. Фанера тонкая, пуля пройдет насквозь.