Мы сели в машину. Коул завел двигатель, включил кондиционер. Из решетки дунул теплый воздух, потом прохладный. Выехали на Спенсер-хайвэй, в сторону Хьюстона.
Справа показался нефтеперегонный завод «Шелл». Слева жилые кварталы Пасадены, одноэтажные дома с палисадниками. Где-то здесь жил Фаулер.
На заднем сиденье «Форда», в картонной коробке, упакованные в пластиковые пакеты для улик, лежали два «Смит-Вессона» и коробка патронов «Ремингтон».
Все, что осталось от Тино Варгаса. И все, что он мог рассказать.
Глава 15
Передача
На следующий день в девять утра я приехал хьюстонское отделение ФБР на Ревир-стрит, находящееся на третьем этаже.
Я поднялся по лестнице с папкой в руке. Восемь страниц, напечатанных на «Ройял Куайет Де Люкс» в воскресенье вечером.
Тем самым вечером, когда весь Хьюстон смотрел по телевизору, как «Далласские ковбои» громили «Детройтских львов» тридцать пять — ноль, и в федеральном здании не оставалось ни одной живой души, кроме меня, ночного охранника и таракана на стене в туалете. Каждая страница под копирку, два экземпляра. Первый Бреннану. Второй Томпсону, с утренней почтой.
Кабинет начальника хьюстонского отделения в конце коридора, дверь тяжелая, дубовая, с латунной табличкой: «Фрэнк Дж. Бреннан. Специальный агент, руководитель отделения». За дверью комната вдвое больше кабинета Томпсона.
Ковер, настоящий, не ковролин, темно-зеленый, с вензелем в центре. Два американских флага по углам, на тяжелых позолоченных подставках. Стол ореховый, не казенный «Стилкейс», а настоящая мебель, полированная, с ящиками на бронзовых ручках.
На стене фотография в рамке, молодой Бреннан жмет руку Гуверу, оба в костюмах, оба с выражением людей, понимающих, что за ними наблюдает фотограф. Шестидесятые годы. Гувер тогда еще носил двубортные пиджаки и улыбался, позже перестал делать и то, и другое.
Фрэнк Бреннан. Пятьдесят два года, двадцать лет в ФБР. Техасец не из тех шумных, с бычьими пряжками и рассказами про ковбоев, а из другой породы, молчаливых, точных, с выправкой, говорящей о военном прошлом.
Высокий, сухой, седеющие волосы зачесаны назад, лицо длинное, подбородок тяжелый. Костюм серый, с едва заметной полоской, один из немногих людей в хьюстонском отделении, носивших пиджак в помещении. Галстук темно-синий, с узлом, завязанным так аккуратно, будто это утренний ритуал, не менее важный, чем проверка оружия.
Он не встал, когда я вошел. Указал на стул, тоже настоящий, с подлокотниками, обитый кожей.
— Садитесь, Митчелл. — Голос ровный, без акцента, техасский акцент Бреннан убрал из речи еще в шестидесятых, когда работал в вашингтонской штаб-квартире. Он появлялся только на гласных, когда Бреннан уставал.
Я сел. Положил папку на стол.
Бреннан взял ее и раскрыл. Восемь страниц. Начал читать, сверху, с первой строчки, не пролистывая. Желтым карандашом, «Диксон Тайкондерога», заточенным до иглы, делал пометки на полях.
Тихие, маленькие галочки, вопросительные знаки, подчеркивания. Лицо неподвижное. Ни одобрения, ни удивления. Лицо человека, читающего чертеж.
Я сидел и ждал. На стене за Бреннаном, кроме фотографии с Гувером, карта Техаса, масштаб один к миллиону, с булавками в точках присутствия ФБР: Хьюстон, Даллас, Сан-Антонио, Эль-Пасо, Остин.
Рядом благодарственные грамоты, три штуки, за разные годы, в одинаковых рамках, выстроенные по линейке, как солдаты на плацу. На столе настольный набор из оникса, подаренный, судя по гравировке, Торговой палатой Хьюстона.
Пресс-папье бронзовая нефтяная вышка, размером с ладонь. В Хьюстоне даже канцелярские сувениры про нефть.
Восемь страниц Бреннан читал двенадцать минут. Я знал, потому что считал стрелки на часах «Гамильтон» на стене, офицерские, военные, с крупными цифрами, видимо, тоже из коллекции.
На четвертой странице, где описание горловины с фланцем, Бреннан остановился. Карандаш замер. Перечитал абзац.
Поставил галочку и подчеркнул слово «Молликот». Перевернул страницу.
На шестой, где про арест Ромеро, поставил два вопросительных знака на полях. На седьмой, про допрос Агилеры, подчеркнул имя Стэнтона.
На восьмой, с убийством Диккерта и Варгаса, с перестрелкой, ни одной пометки. Прочитал молча, карандаш не коснулся бумаги.
Закрыл папку. Отложил в сторону. Потом вернул, поставил перед собой, раскрыл на четвертой странице. Потом закрыл снова.
Задал вопросы. Точные, короткие, как выстрелы Добсона по кружкам на двадцати пяти ярдах.
— На каком основании геодезист работал на пустыре без ордера?