Наклон, размер, нажим, все можно скопировать за полчаса практики, если есть образец. Образцов почерка Холлиса десятки, подписи на документах, заметки в блокноте, записки жене на холодильнике.
— Последний вопрос. Когда вы в последний раз видели Мартина?
— В воскресенье утром. Первого октября. Я уезжала к сестре в Балтимор, навестить на выходные. Мартин остался дома. Сказал, что будет работать, подготовить документы к понедельнику. Я уехала около десяти утра. — Голос дрогнул, впервые за весь разговор. — Больше я его не видела. Живым.
Я закрыл блокнот. Посмотрел на Элен. Она сидела прямо, руки на коленях, обручальное кольцо блестело в свете лампы. За окном Дамбартон-стрит, красный плющ, хризантемы, прохожие в плащах.
— Миссис Холлис, мне нужен ключ от квартиры на Коннектикут-авеню.
Она кивнула. Встала, вышла в коридор. Вернулась через минуту. Протянула ключ, латунный, на металлическом кольце, с биркой «514».
— Я не была там с тринадцатого октября, — сказала она. — Забрала вещи и больше не возвращалась.
— Спасибо.
— Агент Митчелл.
Я остановился у двери.
— Мистер Коул, из Бостона, сказал, что вы раскрыли убийство, замаскированное под самоубийство. Художник в Нью-Йорке.
— Да.
— Значит, это возможно? Замаскировать убийство под самоубийство?
— Возможно.
Элен кивнула. Не улыбнулась, но что-то в лице изменилось, напряжение чуть отпустило, как будто я подтвердил то, что она знала, но не могла доказать.
Я вышел. На лестнице столкнулся с сестрой, она стояла с кофейником в руке, не подслушивала, просто ждала, когда можно войти.
Посмотрела на меня вопросительно. Я кивнул, ничего не сказал. Спустился на улицу.
Коннектикут-авеню, 1840. Шестиэтажный кирпичный дом с каменным порталом и маркизой над входом, зеленой, с золотыми буквами «Шеридан Хаус».
Швейцар пожилой, в темной форме с золотыми пуговицами, посмотрел на удостоверение, потом на ключ, позвонил в управляющую компанию, подождал подтверждения и пропустил меня. Лифт старый, кабинка с решетчатыми дверями и рычажным управлением, с латунными поручнями. Пятый этаж.
Ковер в коридоре лежал темно-бордовый, стены кремовые, бра через каждые десять футов. Почти мертвая тишина.
Дверь 514 дубовая, замок «Йейл», на притолоке бумажная лента полицейской печати, надорванная посередине и свисающая одним концом. Элен сорвала, когда забирала вещи тринадцатого. Никто после этого не приклеивал.
Я вставил ключ в замок и повернул. Дверь открылась.
Запах. Первое, что я почувствовал, когда вошел это тяжелый, спертый воздух закрытого помещения, долго простоявшего без проветривания, много дней.
Пыль, нагретый ковер, что-то химическое от мебельной полироли. И над всем этим тонкая, почти неуловимая нота, какую я уже знал.
Не запах разложения, тело забрали давно. Остаточный запах, слабый, въевшийся в обивку, в ковер, в шторы. Запах смерти.
Квартира двухкомнатная и просторная. Прихожая с зеркалом и вешалкой.
Гостиная главная комната, большая, окна на Коннектикут-авеню, потолок высокий, лепнина по периметру, люстра. Из мебели диван, два кресла, журнальный столик и книжный шкаф из темного дерева. Персидский, бордовый ковер с голубым узором, занимает три четверти пола.
У окна кресло. Кожаное, коричневое, с высокой спинкой, напротив маленького столика с лампой. Кресло, в котором нашли Мартина Холлиса.
На подлокотнике темное пятно, размером с ладонь, впитавшееся в кожу. На ковре под креслом еще одно, больше, неправильной формы.
Кровь. Засохшая, почерневшая. Полиция зафиксировала находку, но не убрала, это обязанность семьи или управляющей компании, а не следствия.
Элен, видимо, не смогла это сделать. Вызвать клининг тоже не смогла. Оставила как есть и ушла.
Я стоял в дверях гостиной и осматривал комнату, не заходя внутрь. Привычка, выработанная с недавних дел, прежде чем войти, осмотрись.
Стол у противоположной стены рабочий, не обеденный. На столе настольная лампа «Теннесси», перекидной календарь, стакан с ручками и карандашами, телефонный аппарат «Белл» бежевого цвета.
Между лампой и календарем прямоугольник на столешнице, чуть светлее остальной поверхности. Пыль осела вокруг, но не на этом месте, здесь лежал лист бумаги. Записка. Полиция забрала, но след остался.
Я вошел в комнату. Осторожно, по краю, не наступая на ковер под креслом.
Достал из кармана фотоаппарат, «Минолта СРТ-101», казенный, с пленкой «Кодак Плас-Икс» на сто двадцать пять единиц.