Мэдисон-авеню, верхний Ист-Сайд. Не Анакостия с ее промзоной и пустыми складами, не Петворт с кирпичными таунхаусами и продуктовыми на углу. Мэдисон-авеню это территория, где припаркованная машина с двумя мужчинами в костюмах привлекает внимание в первый же час, потому что швейцары, консьержи и полицейские патрули знают каждый автомобиль в радиусе квартала.
Поэтому Маркус предложил другой подход, пешее наблюдение, посменно, в гражданской одежде, меняя позицию каждые два часа. Утренняя смена у кофейни «Лексингтон» через дорогу, столик у окна, газета и чашка кофе.
Дневная смена на скамейке в Центральном парке на пересечении с Семидесятой, бинокль «Бушнелл» в кожаном чехле, как у орнитолога. Вечерняя смена в баре «Данмайр» на углу Шестьдесят девятой, стойка у окна.
Маркус взял утренние и дневные сасы, я вечерние. Кроме того, нью-йоркское отделение предоставило двух агентов для ночного покрытия, с десяти вечера до шести утра, Хорнер и Лопес, оба молодые, но терпеливые и умеющие стоять на углу четыре часа подряд, не вызывая подозрений.
Первый день ничего не дал. Шоу открыл галерею в десять утра, принял трех клиентов, пообедал в ресторане «Ле Сирк» на Шестьдесят пятой с пожилой женщиной в мехах, вернулся в четыре, закрыл в семь. Поехал домой, на Парк-авеню, 790, шестой этаж, квартира с видом на Центральный парк. Вечером никуда не выходил.
Второй день то же самое. Клиенты, обед, галерея, дом. Рутина богатого галериста, размеренная и предсказуемая.
Третий день наконец дал результаты.
Маркус находился на утренней смене, в кофейне «Лексингтон», за столиком у окна. В одиннадцать тридцать поступил звонок на мой нью-йоркский номер, в гостиницу «Тафт» на Седьмой авеню, дешевую, двенадцать долларов за сутки, без ванной, но с телефоном.
— Итан. Шоу вышел из галереи в одиннадцать десять. Отправился пешком на запад по Шестьдесят девятой. Я за ним. Вошел в кафе «Брассери» на Пятьдесят третьей. Сел за столик в глубине, у стены. Через пять минут подошел мужчина, лет сорока пяти, среднего роста, серый костюм, темные волосы, усы. Сели вместе. Разговаривали. Через десять минут Шоу положил на стол конверт, белый, обычный, размер десять на шесть дюймов. Мужчина взял конверт, убрал во внутренний карман. Встали, пожали руки и разошлись. Шоу пошел обратно на Мэдисон, мужчина на восток по Пятьдесят третьей. Я за мужчиной не пошел — не мог бросить позицию. Но снял его.
— Снял?
— Четыре кадра. «Никон Ф», телеобъектив, «Три-Икс». Через стекло кафе, расстояние тридцать ярдов. Лицо мужчины анфас на двух кадрах, профиль на одном. Конверт виден на четвертом.
— Отправь пленку.
— Уже в пути. Отдал курьеру нью-йоркского отделения полчаса назад. К вечеру проявят.
К девяти вечера мы получили контактные отпечатки на столе в нью-йоркском офисе ФБР. Четыре кадра, зернистые, через стекло, но лицо видно вполне отчетливо.
Мужчина лет сорока пяти, среднего роста, темные волосы с проседью, густые усы, узкое лицо, прищуренные глаза. Костюм серый, галстук темный. Выражение лица спокойное, деловое, без улыбки.
Пробили его через картотеку. Нью-йоркское отделение, архив задержаний, фотобаза. Два часа ручного поиска по физическим приметам, возраст, рост, цвет волос и усы.
И очень быстро нашли совпадение.
Рой Тэннер, сорок четыре года. Родился в Куинсе, Нью-Йорк. Одна судимость, мошенничество, пятьдесят восьмой год, условный срок, два года испытательного. С тех пор чист.
Официальное занятие, указанное в налоговой декларации за семьдесят первый год «консультант по безопасности». Адрес Астория, Куинс, Тридцать первая улица.
Консультант по безопасности. В семьдесят втором году это словосочетание покрывало самый широкий диапазон занятий, от честных специалистов по замкам и сигнализациям до людей, решающих проблемы за конверт с наличными. Тэннер принадлежал ко второй категории, поскольку имел судимость за мошенничество. Четырнадцать лет тишины, и конверт из рук Денниса Шоу в кафе на Пятьдесят третьей улице давали повод думать, что он не бросил старые занятия.
Когда я пришел с результатами к боссу, тот думал недолго. К тому времени криминалисты провели повторный осмотр студии Рейна и накопали кое-что любопытное. Такое, что Томпсон устало кивнул мне и сказал:
— Берите его. Хватит возиться с этим делом. Закрывай его, что-то ты слишком расслабился.
Мне не оставалось ничего другого кроме как согласиться.
Джексон-Хайтс, Куинс, четверг, семь тридцать утра.
Тридцать первая улица в тихом квартале, всюду стоят кирпичные многоквартирные дома в четыре-пять этажей, пожарные лестницы на фасадах, мусорные баки у подъездов. Район рабочий, смешанный, тут живут ирландцы, греки, латиноамериканцы, те, кому Манхэттен не по карману, но можно добраться на метро до Таймс-сквер за двадцать пять минут.