— Я читаю по-французски, — сказал я.
Это конечно же была неправда. Я читал в прошлой жизни, в две тысячи двадцать четвертом году, в электронной версии, с автоматическим переводом. Разница в полвека. Пэйн этого не узнает.
Он смотрел на меня еще пару мгновений. Потом медленно кивнул, один раз, с выражением человека, решившего не задавать больше вопросов, на которые может получить неудобные ответы.
— Да, мне хватит три дня, — повторил он. — Приезжайте в пятницу.
Я пожал ему руку и вышел из кабинета.
В коридоре по-прежнему пахло формальдегидом. Лестница вниз, через три этажа. Студенты все также сидели на газоне. Октябрьское солнце, невысокое и золотистое, светило сквозь кроны красных кленов.
На электричке обратно я добрался за двадцать минут до Юнион-стейшн. Тот же вагон, тот же зеленый дерматин. За окном мелькали дома, заборы и деревья.
Температура пятьдесят девять градусов, если верить термометру на платформе. Мухи не летают. Слишком прохладно.
Но в воскресенье, первого октября, между полуднем и тремя, было тепло, шестьдесят четыре по Фаренгейту. И несколько серых мух, последних в сезоне, на излете лета, проникли в щель в кухонном окне на пятом этаже дома «Шеридан Хаус» на Коннектикут-авеню. Нашли то, что лежало в кресле у окна. И сделали то, что делают мясные мухи, единственное, что они умеют.
Я надеялся, что эти насекомые и энтомолог помогут доказать мне то, что еще никто не доказал в этой стране.
Глава 19
Эймс
Утром я сидел за столом с двумя документами.
Первый это полицейский рапорт детектива Уэбба, копию я получил через межведомственный запрос. Два листа машинописи, штамп «Дело закрыто».
Дата смерти «предположительно 2 октября 1972 года (вторник), вечер». Основание: тело обнаружено соседом по площадке в 21:30 во вторник.
Дверь квартиры не заперта, сосед зашел проверить, почуял легкий запах газа от плиты. Холлис оставил конфорку включенной, пламя погасло от сквозняка через кухонное окно.
Сосед нашел тело в кресле и вызвал полицию. Оценка времени смерти патологоанатомом — от двенадцати до двадцати четырех часов, то есть утро вторника или вечер понедельника. Хотя также может быть и воскресенье.
Второй документ квитанция из «Балтимор Хилтон», двенадцатый этаж, номер 1214. Я запросил копию, позвонив в гостиницу, администратор переслал факсимильным аппаратом «Ксерокс Телекопир», качество мутное, но читаемое.
Имя гостя Дж. Эймс. Дата заезда воскресенье, 1 октября 1972 года. Время регистрации 23:40. Дата выезда среда, 4 октября. Оплата чеком «Ферст Нэшнл Бэнк оф Вирджиния», шестьдесят четыре доллара за три ночи.
Двадцать три сорок. Без двадцати полночь.
Расстояние от Вашингтона до Балтимора сорок миль по хайвэю I-95. Час езды.
Может, пятьдесят минут ночью, без пробок. Эймс заехал в отель без двадцати полночь в воскресенье. Значит, он выехал из Вашингтона не раньше десяти тридцати — десяти сорока вечера. Значит, в воскресенье днем и вечером до десяти тридцати он находился в Вашингтоне.
В воскресенье днем Мартин Холлис сидел один в квартире на Коннектикут-авеню. Жена в Балтиморе, у сестры. Шестнадцать куколок серой мухи на подоконнике подтверждают, что Холлис к тому времени уже был застрелен.
Конференция адвокатов в Балтиморе начиналась в понедельник утром, девять часов. Список участников в открытом доступе.
Я позвонил в оргкомитет и получил подтверждение, что Дж. Эймс, из Вашингтона, был зарегистрирован и присутствовал на всех трех панельных сессиях в понедельник и вторник. Двенадцать свидетелей, коллеги-адвокаты, организаторы и официанты банкета.
Алиби начиналось с утра понедельника. А вот на воскресенье не существовало.
Я посмотрел на Дэйва.
— Мне нужно съездить на Ке-стрит.
— Что на Ке-стрит?
— Офис «Холлис энд Эймс». К бухгалтеру фирмы.
— Мне поехать с тобой?
— Нет. Просто одолжи машину. Моя не заводится, там проблемы с генератором.
Дэйв бросил ключи через стол. Я поймал.
— Осторожнее с третьей передачей, — сказал он. — Она включается только если ей сказать «пожалуйста».
Офис «Холлис энд Эймс» занимал третий этаж здания на Ке-стрит, Северо-Запад, в респектабельном квартале между Дюпон-серкл и Джорджтауном. Четырехэтажное здание, из серого камня, с латунной табличкой у входа «Присяжные поверенные. Нотариат. Налоговое консультирование.»
Рядом антикварный магазин, французский ресторан с навесом и парикмахерская «Марсель» с полосатым столбом у двери. Квартал, где стрижка стоила четыре доллара, а обед все двенадцать.