На третьем этап усиление достигнутых результатов. Один из отпечатков, латент номер один, оказался тусклым и нечетким, пальцы коснулись поверхности скользящим движением, без нажима.
Чен перенес карточку под стереомикроскоп «Бауш энд Ломб», поставил десятикратное увеличение. Посмотрел и покачал головой.
— Мало характерных точек. Семь-восемь. Для идентификации в суде нужно минимум двенадцать.
— А второй отпечаток?
Чен посмотрел на латент номер два. Этот оказался четче, палец прижимался плотнее, жировой след хорошо выраженный.
Под микроскопом виднелся петлевой рисунок, характерный гребешок с четким раздвоением на втором витке. Чен считал вслух, карандашом отмечая точки на увеличенной фотографии:
— Раздвоение… островок… концевое… дельта… — Досчитал. — Четырнадцать характерных точек. Этого достаточно.
— Можешь прогнать через картотеку?
Чен снял перчатки.
— Прогнать могу. Но картотека ФБР состоит из двухсот миллионов карточек. Без сужения границ поиска это неделя работы для трех техников.
— Тогда сужай. Мужчина, белый, сорок — пятьдесят лет, профессиональная регистрация юристы и адвокаты. Округ Колумбия и Вирджиния.
Чен поднял бровь.
— Адвокаты? — Он подошел к телефону на стене. Снял трубку и набрал внутренний номер. — Глория, мне нужен выход на картотеку Коллегии адвокатов округа Колумбия и штата Вирджиния. Дактилоскопические карточки при регистрации. Да, все годы. — Положил трубку и посмотрел на меня. — Адвокаты при регистрации в коллегии сдают отпечатки с пятьдесят восьмого года. Если ваш человек адвокат, зарегистрированный в округе или Вирджинии после пятьдесят восьмого, его карточка найдется в архиве. Круг сужается до нескольких тысяч, а вовсе не миллионов. Это всего день работы.
— Займись.
Чен кивнул.
Я вышел из лаборатории, поднялся к себе на третий этаж. Оставалось ждать.
Чен позвонил в тот же день, в четыре часа дня. Голос ровный, спокойный, как всегда. Чен не умел волноваться или хорошо это скрывал, с его повадками это нетрудно.
— Латент номер два. Четырнадцать точек совпадения. Карточка в Коллегии адвокатов округа Колумбия, регистрация 1958 года. Имя Джордж Уильям Эймс. Дата рождения пятнадцатое марта 1925 года. Адрес на момент регистрации Арлингтон, Вирджиния.
Я записал услышанное. Потом положил ручку.
Джордж Эймс. Деловой партнер Мартина Холлиса. Единственный выгодоприобретатель. Растратчик, на которого подана жалоба. И вот его отпечатки нашлись на пистолете, из которого застрелен Холлис.
— Роберт.
— Да.
— Спасибо большое.
— Не за что. — Пауза. — Итан. Латент номер один, тот самый, что нечеткий, где семь точек. Я его тоже прогнал, просто для полноты. Не нашел совпадений ни в одной картотеке. Это не Холлис и не Эймс. Какой-то третий человек.
Кто бы это мог быть? Кто-то еще держал этот пистолет. Кто-то, чьи отпечатки нигде не зарегистрированы, не адвокат, не военный, не федеральный служащий.
Может, продавец на барахолке, продавший оружие вдове Кортни. Или покупатель, перепродавший его Эймсу. А может, кто-то совсем другой.
Но с этим потом. На сегодня достаточно.
Я отправился в кабинет к Томпсону и постучал.
— Входите.
— У меня мухи и отпечатки, сэр.
Пауза. Хруст леденца. Босс свирепо глядел на меня.
— О чем ты, черт побери?
Я рассказал, что смог найти.
Молчание. Томпсон снова откинулся на спинку кресла.
— Завтра утром, мой кабинет, восемь тридцать. С папкой. И принеси пончики, Крейг приходит в девять, и я не хочу разговаривать с ним на пустой желудок.
— «Данкин»?
— «Данкин». Шоколадные. Шесть штук. — Он опять замолчал. — И Митчелл. Ты просил один день неофициально. Сколько дней прошло?
— Всего пару дней сэр.
— Уже три дня, Митчелл. — Он скривился. — Я так и думал. А теперь ты приходишь ко мне за арестом какого-то адвоката, алиби которого сломали личинки мух. Что творится в твоей голове?
Я пожал плечами.
Глава 20
Мухи
В понедельник седьмого ноября в День выборов вся страна голосовала.
За Никсона или за Макговерна, хотя результат не вызывал сомнений ни у кого, кроме самого Макговерна. Радио в машине Дэйва передавало репортаж от избирательных участков, очередях в Вирджинии, рекордной явке в Мэриленде. Сам Никсон проголосовал в Сан-Клементе в девять утра по тихоокеанскому времени.
Я выключил радио. Не до выборов.
Ордер на арест подписал судья Рональд Мертц, федеральный окружной суд округа Колумбия, в пятницу вечером, пожилой, лысый, в очках. Он прочитал заявление на четырех страницах, посмотрел на меня поверх очков и сказал: «Мошенничество с использованием межштатных банковских переводов. И убийство первой степени? На основании дохлых мух?»