Я ответил: «На основании совокупности доказательств, ваша честь. Отпечатки подозреваемого на орудии убийства, противоречие в алиби и энтомологическая экспертиза, устанавливающая время смерти.» Мертц посмотрел на бумаги еще раз.
Подписал. Сказал: «Удачи вам с мухами, агент.»
Ке-стрит, десять утра. Мы приехали на двух машинах, я и Дэйв на «Фэрлейне», Маркус и Тим на «Форд Гэлакси».
Парковка у здания на четыре места, одно занято коричневым «Бьюик Ривьерой» семьдесят первого года, это машина Эймса, номера Вирджинии.
Поднялись на третий этаж. Приемная пуста, секретарь, видимо, ушла на обеденный перерыв, хотя десять утра для обеда рановато.
На столе секретаря кружка с остывшим кофе, пепельница с двумя окурками «Вирджиния Слимз», стопка писем, открытка «С днем рождения» от кого-то, приклеенная скотчем к настольной лампе.
Дверь кабинета Эймса приоткрыта. Я постучал.
— Войдите, — из-за двери послышался ровный, деловой голос.
Я вошел первым. Дэйв за мной, шагнул в сторону, к стене. Маркус и Тим остались в приемной, у двери, стандартная расстановка при аресте, без показухи.
Кабинет Джорджа Эймса размером двенадцать на пятнадцать футов, угловой, два окна, выходящими на Ке-стрит и на переулок. Большой ореховый стол, с зеленым сукном, два кресла для посетителей, книжный шкаф с юридическими томами, Свод законов округа Колумбия, «Мартиндейл-Хаббелл» за семьдесят первый и семьдесят второй годы, «Блэк'с Лоу Дикшнэри» в кожаном переплете.
На стене диплом Джорджтаунского университета, юридический факультет, 1951, допуск к практике в округе Колумбия, 1953 год, допуск в Вирджинии, 1958. Фотография с конгрессменом, рукопожатие, флаги на фоне. Еще одна изображала гольф, четверо мужчин на зеленом поле, Эймс крайний справа, загорелый, в белой рубашке-поло.
На столе идеальный порядок. Телефон «Белл», черный, с дисковым набором. Латунный настольный набор, подставка для ручек, нож для бумаг, пресс-папье из малахита.
Папки сложены аккуратной стопкой. Календарь «Нэшнл Географик», за ноябрь, Гранд-Каньон на закате.
Джордж Эймс сидел за столом. Сорок семь лет. Крупный, широкоплечий, не толстый, а основательный, из тех мужчин, которых в молодости называли атлетичными, а к пятидесяти представительными.
Волосы темные с сединой на висках, аккуратно зачесаны назад, наверняка в парикмахерской «Марсель» через дорогу, четыре доллара за стрижку. Лицо квадратное, с тяжелым подбородком, ровный загар, не техасский рабочий, а гольф-клубный, от субботних восемнадцати лунок.
Костюм темно-синий, в тонкую полоску, «Брукс Бразерс» или что-то на том же уровне. Белая рубашка, бордовый галстук, с тонким золотым узором. Золотые запонки. На запястье часы «Омега Симастер», хромированные, с кожаным ремешком.
Он поднял глаза от бумаг. Посмотрел на меня, на Дэйва. На удостоверения, я показал, Дэйв тоже.
— ФБР. — Он не встал и не побледнел. Даже не дернулся. Откинулся в кресле, положил ручку «Паркер» на стол, медленно, аккуратно, параллельно краю бювара. — Чем обязан?
Я положил ордер на стол, перед ним.
Эймс взял бумагу, но не сразу, сначала посмотрел на конверт, на печать суда, на мое имя на обложке. Только потом развернул.
Читал внимательно, слово за словом, строка за строкой, как читает адвокат, привыкший к юридическим текстам и знающий, что каждое слово имеет вес. Перевернул страницу.
На третьей нашел список обвинений: мошенничество с использованием межштатных банковских переводов, параграф 18 USC 1343; убийство первой степени, параграф 18 USC 1111. Дальше увидел основания для ареста, отпечатки пальцев подозреваемого на орудии убийства, энтомологическая экспертиза, устанавливающая время смерти, противоречие в алиби, показания свидетеля (Д. Кейн).
Эймс свернул бумагу. Положил на стол. Ровно, параллельно ручке «Паркер».
— Это абсурд, — сказал он.
Голос по-прежнему ровный. Ни испуга, злости или удивления. Голос человека, привыкшего произносить слово «абсурд» в зале суда и знающего, какое впечатление оно производит.
— Возможно, — сказал я. — Расскажете нам в офисе.
Эймс посмотрел на меня, на Дэйва. Потом мимо нас, на дверь, где стояли Маркус и Тим.
Четверо агентов на одного адвоката. Он оценил расстановку за мгновение, привычка юриста, то есть человека, умеющего считать соотношение сил.
— Мне нужно позвонить своему адвокату.