Третий находился по адресу Фэрфакс-каунти, Роут-123, за кольцевой дорогой. Это уже другой мир.
Дорога свернула с хайвэя на двухполосный проселок, без разметки, с потрескавшимся асфальтом. По сторонам деревья, дубы и вязы, голые в ноябре, но стволы толстые и старые, здесь давно не рубили.
Между деревьями заборы, с тремя рядами горизонтальных досок, за ними бурые пастбища с рулонами сена и лошадьми. Дома далеко от дороги, в глубине участков, едва видны за деревьями.
Пэт свернула на грунтовую дорожку. У дороги на столбе висел жестяной, черный почтовый ящик, без номера, только фамилия предыдущего хозяина, «Карлсон», белыми наклеенными буквами. Дорожка длиной двести футов шла через поле, ручей по деревянному мостку, две доски на бревнах, к дому.
Дом одноэтажный, деревянный, обшивка из белых досок, давно крашенных, краска шелушилась в нескольких местах. Крыша из серого сланца, без протечек, но у водосточных желобов есть мох.
Крыльцо открытое, с перилами на три ступени. Два окна по фасаду, деревянная дверь с латунной ручкой, потемневшей от времени. Дымовая труба кирпичная, справа на крыше, значит внутри есть камин.
Рядом гараж. Отдельно стоящий, в тридцати футах от дома, из тех же белых досок.
Два места, широкие ворота на петлях, не автоматические, в семьдесят втором автоматические гаражные ворота это роскошь для богачей. Крыша жестяная и низкая. Сбоку маленькое окно в стене с мутным стеклом.
Участок полтора акра. Я обошел дом.
Позади открытое поле покрытое выгоревшей бурой травой, ровное, без деревьев. Предыдущий хозяин держал лошадей, два столба от коновязи торчали из земли у сарая.
За полем лесополоса. Дубы, вязы и молодые сосны. Я прикинул расстояние на глаз, сто пятьдесят ярдов от сарая до опушки. Может, сто шестьдесят.
Сто пятьдесят ярдов. Добсон стрелял на четырехстах. Но для ежедневной тренировки с пистолетом на двадцать пять и винтовкой на сто пятьдесят больше и не нужно.
Я зашел в гараж. Пэт ждала у крыльца, доставая из сумочки ключи от дома.
Гараж просторный, двадцать на двадцать четыре фута. Бетонный пол, гладкий, с масляным пятном у левой стены, здесь стоял автомобиль.
Потолок высокий, девять футов, балки деревянные и открытые. Стены дощатые, без утепления, но крепкие. Свет давала одна лампочка под потолком, патрон «Эдисон», голый, с выключателем-шнурком.
У дальней стены место для сейфа. Бетон ровный, стена глухая, розетка рядом. У боковой стены крюки, на которых, видимо, висела сбруя, вдоль всей стены, через каждый фут.
Готовая стойка для оружия, если закрепить вертикальную раму из двух-трех перекладин. У окна место для верстака, свет падает слева, правильно.
Все умещается.
Я вышел из гаража. Прошел к полю. Стоял, смотрел на лесополосу.
Ноябрь, четыре часа дня, солнце низко, длинные тени от дубов ложились на бурую траву. Стояла тишина, не вашингтонская, городская.
Другая. В которой слышно, как ветер шевелит сухую траву и где-то далеко стучит дятел.
Пятьсот футов до ближайшего дома, я посмотрел направо, там забор, поле, потом еще одно поле, дальше крыша, далекая, едва видная. Шестьсот ярдов, может, семьсот. Можно стрелять из гаубицы, и соседи не услышат.
Пэт подошла, звеня ключами в руке.
— Хотите посмотреть дом?
— Да.
Внутри три комнаты, кухня и ванная. Гостиная с кирпичным камином, с полкой из дубовой доски. Пол деревянный, дубовый паркет, потертый, но настоящий.
Стены окрашены белой штукатуркой, трещинка у потолка в углу, не страшно. На кухне газовая плита «Рупер», старая, но рабочая, раковина из нержавейки, шкафчики деревянные и лакированные.
В ванной чугунная ванна на ножках, зеркало над раковиной, всюду белая плитка, со сколами в двух местах. Спальня одна, но большая, окно выходит на поле и лесополосу.
— Дом шестьдесят второго года, — говорила Пэт, открывая шкафы и демонстрируя полки. — Строил местный подрядчик, Карлсон, для себя, жил здесь десять лет. Потом переехал во Флориду, там лучше климат, проблемы со здоровьем. Дом стоит пустой три месяца. Крыша в порядке, фундамент из бетона, проверен. Отопление на масляном котле «Уэйл-Маклейн» в подвале, все работает. Колодец глубиной семьдесят футов, вода чистая. Септик обслужен в мае.
— Сколько? — спросил я.
— Двадцать восемь тысяч. Хозяин готов торговаться.
Двадцать процентов от этой суммы составит пять тысяч шестьсот долларов. У меня есть пять девятьсот. На триста долларов больше необходимого.
Ипотека на остаток будет двадцать две тысячи четыреста, через ветеранскую программу. Ежемесячный платеж сто пятьдесят два доллара. Агентский оклад это покрывает с лихвой.