Судейское место на возвышении в три ступени, стол из темного дерева с гербом округа Колумбия на фронтоне. За столом высокая спинка кресла, обитая зеленой кожей. По обе стороны флаги, слева американский, справа округа Колумбия, на латунных подставках с навершиями в виде орлов.
Скамья присяжных находится справа от судейского места, два ряда по шесть кресел, с невысоким деревянным барьером. Кресла дубовые, с прямыми спинками и тонкими подушками, некогда зелеными, теперь выцветшими до серо-болотного цвета. Перед каждым креслом узкая полочка для блокнота и карандаша.
Стол обвинения слева от центра, лицом к судье. За ним сидели Финч и его помощник, молодой прокурор Стивен Дэлл, двадцати девяти лет, светлые волосы, круглые очки. Он носил бумаги, подавал документы, молчал и все записывал.
Стол защиты справа. За ним сидел Уорд. Один, без помощников и ассистентов. Чарльз Уорд в это не нуждался, может, хотел произвести эффект.
Один человек против машины обвинения. Давид и Голиаф. Присяжные это замечали.
Уорд сидел, откинувшись в кресле, ноги вытянуты, скрещены в лодыжках. В темно-сером, безупречном костюме, застегнутом на три пуговицы, ни одной складки.
Лицо худое, узкое, как лезвие. Серые, спокойные глаза медленно сканировали зал, фиксируя каждого входящего. Перед ним на столе лежал только блокнот, ручка и стакан воды. Минимализм как стратегия.
Рядом с Уордом сидел Эймс. В костюме, при галстуке, выбрит и подстрижен. Из-под стражи привезли в шесть утра, переодели из тюремной робы в гражданское, Уорд позаботился.
Присяжные не должны видеть подсудимого в робе, это создает невыгодное впечатление. Эймс сидел прямо, руки вытащил на стол, лицо неподвижное, как на фотографии с лыжного курорта, только без улыбки.
Обручальное кольцо на месте. А вот запонки нет, изъяли в изоляторе.
Я уселся в первом ряду позади стола обвинения на скамье для публики, через барьер. Я представитель обвинения, но не нахожусь с прокурором, должен сидеть отдельно, ждать вызова. Блокнот на коленях. Карандаш в руке.
Глава 23
Суд
Зал быстро наполнялся. Элен Холлис во втором ряду, справа, в темно-синем платье, том же, в котором принимала меня в гостиной сестры. Рядом рыжая сестра, она держала Элен за руку.
Элен смотрела прямо, на судейское место, только не на Эймса. Ни разу не посмотрела в его сторону.
В третьем ряду сидел журналист «Вашингтон Пост», молодой, с блокнотом, Тим предупредил, что пресса заинтересовалась. «Мухи как свидетели», заголовок, о котором мечтает каждый репортер отдела судебной хроники.
Дороти Кейн находилась в четвертом ряду, одна, в серой кофте, с папкой на коленях. Ждала вызова для показаний по растрате. Лицо спокойное и строгое.
Пэйн сидел в коридоре, за дверью зала. Свидетелей не пускают в зал до их показаний, чтобы не слышали других. Я видел его утром, все также с твидовом пиджаке, в очках, в руках папка с заключением и метеорологическим ежегодником. Спокоен. Или умело скрывает волнение.
Девять часов десять минут. Судебный пристав, крупный, лысый, в форме, встал у двери.
— Встать! Федеральный окружной суд округа Колумбия. Председательствует достопочтенный Артур Бейли.
Все встали. Заскрипели стулья, зашуршала одежда и застучали каблуки.
Бейли вошел через боковую дверь. Шестьдесят три года, худой, высокий, в черной мантии, она сидела на нем, как на вешалке.
Плечи узкие, лицо острое, подбородок длинный. Маленькие, темные глаза, в них застыло выражение, какое бывает у людей, двадцать два года слушающих, как лгут другие люди. На голове редкие седые волосы, зачесанные назад.
Сел в кресло. Из кармана мантии достал желтый карандаш «Диксон Тайкондерога», положил перед собой. Я слышал от Тима, что Бейли любит постукивать карандашом по столу, во время слушаний, то ли нервозности, то ли это помогает ему думать.
— Садитесь.
Все сели.
Бейли посмотрел на скамью присяжных. Двенадцать человек, отобранные за день.
Отбор процедура, напоминающая покер. Финч и Уорд по очереди отводили кандидатов, стараясь угадать по лицам, профессиям и ответам на вопросы, кто склонится в какую сторону.
Уорд отвел школьную учительницу химии, у нее научное образование, она может слишком хорошо понять Пэйна. Еще избавился от инженера «Дженерал Электрик» по той же причине. Также отвел лаборанта больницы «Уолтер Рид» посчитав его слишком близким к медицине.
Финч отвел домохозяйку из Маклина, жену банкира, слишком консервативную, она наверняка примет сторону адвоката в дорогом костюме. Еще убрал пенсионера-полковника, думал что тот склонен доверять полиции больше, чем федералам.