— Теоретически да.
— Спасибо, доктор.
Два вопроса. Короткие и точные. Уорд не пытался опровергнуть Чена, он хотел уменьшить значение его показаний. Разумное сомнение, маленькое, как семечко, посаженное в голову присяжного.
Второй слой это алиби. Финч вызвал портье «Балтимор Хилтон».
Кевин Маллой, двадцать три года, рыжий, веснушчатый, в костюме, надетом явно для суда. Пиджак великоват, галстук завязан криво.
Нервничал, постоянно поправлял манжеты, смотрел на судью, а не на прокурора, голос чуть дрожал. Но говорил четко.
— Мистер Маллой, — сказал Финч, — вы работали на стойке регистрации «Балтимор Хилтон» в ночь с первого на второе октября тысяча девятьсот семьдесят второго года?
— Да, сэр. Ночная смена, с десяти вечера до шести утра.
— Вы зарегистрировали гостя по имени Джордж Эймс?
— Да, сэр. — Маллой достал из кармана сложенный листок, копию квитанции, на случай если спросят. — Мистер Эймс прибыл в двадцать три часа сорок минут. Я записал время в журнал, как положено, и выдал ключ от номера тысяча двести четырнадцать.
— Без двадцати полночь, — повторил Финч. — Вы уверены во времени?
— Да, сэр. У нас электрические часы «Симплекс» над стойкой. Я записываю время заезда каждого гостя в журнал. Двадцать три сорок.
— Расстояние от Вашингтона до Балтимора по хайвэю I-95 сорок миль. Вы знакомы с этим маршрутом?
— Да, сэр. Я сам езжу из Балтимора в Вашингтон раз в неделю, к девушке. Занимает пятьдесят минут — час.
Смешки в зале. Бейли постучал карандашом один раз.
Финч повернулся к присяжным.
— Без двадцати полночь в Балтиморе. Пятьдесят минут — час в дороге. Значит, мистер Эймс выехал из Вашингтона не раньше десяти тридцати — десяти пятидесяти вечера. — Он помолчал позволяя этой мысли глубже проникнуть в сознание присяжных. — В воскресенье, первого октября, до десяти тридцати вечера Джордж Эймс находился в Вашингтоне. В том же городе, где Мартин Холлис сидел один в квартире на Коннектикут-авеню.
И сел не сказав больше ни слова.
Уорд на перекрестном не задал Маллою ни одного вопроса. Просто сказал: «У защиты нет вопросов к этому свидетелю.»
Стратегия понятная, не привлекать внимание к факту, который нельзя оспорить. С этим ничего не сделаешь.
Дальше Финч показал наличие мотива. Для этого он позвал Дороти Кейн.
Та пришла в серой кофте, держа папка с бумагами на коленях, очки на цепочке. Присягнула.
Села на место свидетеля с видом человека, для которого это место ничем не отличается от рабочего стула в бухгалтерии, и начала давать показания с той же точностью, с какой заполняла балансовые ведомости.
Финч вел ее по фактам, платежные поручения, суммы, даты и номера счетов. Дороти Кейн отвечала цифрами, каждая выученная наизусть и подтвержденная документом.
Три тысячи двести долларов 14 апреля. Восемь тысяч — 3 июня. Пять тысяч шестьсот — 19 июля. И так далее.
Общая сумма тридцать девять тысяч четыреста долларов. Все со счетов клиентов фирмы «Холлис энд Эймс» на личный счет Эймса в «Ферст Нэшнл оф Вирджиния».
Уорд на перекрестном пробовал подорвать ее показания.
— Миссис Кейн, вы бухгалтер, а не аудитор. Правильно?
— Правильно.
— Вы не имеете сертификации CPA?
— Не имею.
— Могли ли вы ошибиться в интерпретации банковских переводов?
Дороти Кейн посмотрела на Уорда поверх очков, пронзительным взглядом. Каким и должен смотреть бухгалтер с сорокалетним стажем на человека, усомнившегося в ее квалификации.
— Мистер Уорд, — сказала она, — я веду бухгалтерию тридцать девять лет. Я не путаю дебет с кредитом. Деньги ушли со счетов клиентов на счет мистера Эймса. Это не интерпретация. Это банковская выписка.
Смешков в зале на этот раз не было. Присяжные смотрели на Дороти Кейн с тем уважением, с каким смотрят на человека, говорящего правду и не боящегося ответственности за это.
И наконец, настала очередь энтомологии. Мы дождались вызова главного свидетеля обвинения.
Судья посмотрел бумаги. Финч со своего места громко объявил:
— Обвинение вызывает доктора Говарда Пэйна, профессора энтомологии Университета Мэриленда.
Глава 24
Допросы в суде
Пристав открыл дверь. Вошел Пэйн.
В твидовом пиджаке, том же самом, с заплатами на локтях. Толстые очки в черной оправе. Папка в левой руке, прижата к бедру.
Шаг ровный и неторопливый. Прошел через зал, мимо стола защиты, не глядя на Уорда и на Эймса.
Сел на место свидетеля. Положил папку на колени. Руки на подлокотниках, ладонями вниз.