— Фотография достаточно четкая для опознания, — сказал я. — Встреча состоялась в среду, двадцать пятое октября. Время одиннадцать тридцать пять. Место «Брассери», Пятьдесят третья улица. Агент Уильямс непрерывно фиксировал всю вашу встречу, это задокументировано.
Уилсон положил руку на локоть Тэннера. Предупредил, чтобы молчал.
Вторая улика.
Телефонные записи. Я достал из папки три листа, распечатки звонков, полученные через судебный запрос по делу о мошенничестве. Номер, обнаруженный на визитной карточке в финансовых документах, переданных Шоу.
Номер зарегистрирован на подставную компанию «Дж. Энд Р. Консалтинг» в Уилмингтоне, Делавэр, это просто почтовый ящик, без офиса и сотрудников. С этого номера за последние восемь месяцев были сделаны три звонка на телефон, числящийся за Тэннером,
Тридцать первая улица, Джексон-Хайтс, Куинс. Даты звонков: апрель, июль и сентябрь. Сентябрьский сделан за четыре дня до смерти Рейна.
Выложил перед Тэннером. Он посмотрел, не прикасаясь.
— Это ничего не значит. Мало ли кто мог мне звонить.
Уилсон сделал пометку в блокноте. Тэннер замолчал.
Тогда я вынул из папки еще один конверт, большой, манильский, с грифом «Криминалистическая лаборатория ФБР». Внутри заключение Чена, на две страницы, с фотографиями микроскопических увеличений.
— После того как патологоанатом нью-йоркского морга переквалифицировал смерть Рейна из самоубийства в убийство, студия на Гранд-стрит подверглась повторному криминалистическому осмотру, — сказал я. — Криминалист ФБР Роберт Чен обнаружил на внутренней стенке стакана, стоявшего на столе рядом с бутылкой виски, микроскопические следы кристаллического вещества. Не на бутылке, а на стакане. Химический анализ подтвердил, что это секобарбитал, активное вещество «Секонала», в форме порошка. Капсулы вскрыты, содержимое растворено в жидкости, находившейся в стакане. Кто-то добавил порошок не в бутылку, а непосредственно в стакан. Это означает, что убийца находился в квартире в тот вечер и знал, какой стакан использует Рейн.
Тэннер не двигался. Уилсон перестал писать.
И наконец четвертый козырь, самый сильный.
— На ковре в прихожей квартиры Рейна, в зоне между входной дверью и порогом гостиной, расстояние около четырех футов, эксперт обнаружил под микроскопом единственное волокно. Темно-синее, синтетическое, нейлон, производство «Дюпон», серия «Кордура», марка, использовавшаяся для пошива рабочих курток в шестьдесят восьмом — семьдесят втором годах. Волокно застряло в ворсе ковра на глубине в одну шестнадцатую дюйма, прижато подошвой при проходе через прихожую.
Я пристально смотрел на Тэннера.
— При обыске квартиры на Тридцать первой улице, Джексон-Хайтс, произведенном сегодня утром, агенты изъяли из шкафа в прихожей темно-синюю рабочую куртку. Нейлон «Дюпон», серия «Кордура». Эксперт сравнил волокно с ковра Рейна и волокно с куртки Тэннера, они идентичны по составу, диаметру и цветовому профилю. Одна ткань, один производитель и одна серия.
Тэннер сидел неподвижно. Руки на столе, пальцы переплетены. Смотрел не на меня, а на стол, на точку между фотографиями и распечатками.
Уилсон наклонился к уху Тэннера. Коротко что-то прошептал. Тэннер не пошевелился. Уилсон повторил, чуть громче. Тэннер медленно повернул голову к адвокату, как человек, выходящий из глубокого сна.
— Перерыв, — сказал Уилсон. — Мне нужно поговорить с клиентом наедине.
Мы вышли. Дэйв остался в коридоре, я отправился к телефону на стене дежурного зала, позвонить Томпсону.
На разговор понадобилось пять минут. Я рассказал о том, что адвокат попросил перерыв. Томпсон сказал: «Держи давление. Не торопись, но и не отпускай.»
Перерыв длился пятнадцать минут. За закрытой дверью допросной раздавались приглушенные голоса, тон Уилсона размеренный и настойчивый, Тэннер коротко отвечал ему…
Потом дверь открылась. Уилсон вышел первым, выражение лица профессионально-нейтральное.
— Мой клиент готов сделать заявление, — сказал он. — При условии, что прокуратура рассмотрит сделку о признании вины. Убийство второй степени вместо первой.
Я посмотрел на Дэйва. Дэйв на меня. Заключение сделки о признании не мое решение, последнее слово за прокурором, но я мог дать рекомендацию. И рекомендация зависела от того, что скажет Тэннер.
Мы вернулись в допросную. Сели. Дэйв включил катушечный магнитофон «Уоллансак», его привезли из вашингтонского офиса, маленький, портативный, поставил на стол между мной и Тэннером. Катушки начали вращаться, бобина медленно накручивала пленку.