— Передайте вердикт секретарю.
Петровски передал сложенный лист на стандартном бланке. Секретарь отнес Бейли.
Судья развернул и прочитал бумагу. Лицо неподвижное, ни одна мышца не дрогнула. За двадцать два года на судейской скамье он наверное видел и не такие решения. Сложил обратно и передал секретарю.
— Секретарь, огласите вердикт.
Секретарь встал, откашлялся и раскрыл лист.
— В деле номер семьдесят два CR один-один-четыре-семь, Соединенные Штаты Америки против Джорджа Уильяма Эймса. По первому пункту обвинения, убийство первой степени…
Он сделал паузу и настала тишина. Абсолютная. Ни шороха, ни скрипа стула, ни дыхания. Все присутствующие в зале задержали воздух, на три четверти выдоха, в нижней точке пульса, как учил меня Добсон.
— … присяжные единогласно находят подсудимого виновным.
Послышался единый выдох. Как порыв ветра по залу. Шорох одежды, скрип скамей, чей-то полузадушенный всхлип из второго ряда.
Элен Холлис закрыла лицо руками. Тихо, без звука. Обручальное кольцо блеснуло в свете люстры. Сестра обняла ее за плечи.
— По второму пункту обвинения, мошенничество с использованием межштатных банковских переводов, присяжные единогласно находят подсудимого виновным.
Бейли дважды постучал карандашом.
— Вердикт принят и зафиксирован. Назначение наказания будет двадцать седьмого декабря, десять утра. Подсудимый остается под стражей. Суд закрыт.
Он стукнул молотком и пристав рявкнул:
— Встать!
Все встали. Бейли вышел через боковую дверь. Мантия мелькнула в проеме и исчезла.
Эймс сидел за столом, он так и не встал. Смотрел прямо перед собой, на стену, на герб округа Колумбия и на пустое кресло судьи. Потом медленно повернул голову и посмотрел на меня.
Не со злостью, не с ненавистью. Как-то по-другому, тяжело, пристально, с каким-то странным любопытством.
Как ученый смотрит на уравнение, решение которого оказалось не таким, как он предполагал. Как человек, привыкший всегда выигрывать, смотрит на того, кто переиграл его самого, и пытается понять как он сделал.
Я выдержал его взгляд.
Пристав подошел к Эймсу, тронул за плечо. Эймс встал.
Руки сложил за спину, пристав защелкнул на них наручники. Пошел к боковой двери, конвоиры спереди и сзади. Уорд собирал бумаги с каменным лицом, не делая ни одного лишнего движения.
У двери Эймс остановился на секунду. Не обернулся, просто остановился, на полшага, как будто споткнулся, и вышел.
Вскоре мы тоже очутились в коридоре. Помещение заполнил гул голосов, люди тоже выходили из зала, разговаривали на ходу, журналист «Пост» строчил в блокноте.
Тусклое солнце пробивалось через высокое окно в конце коридора, ложилось косой полосой на пол.
Пэйн стоял у стены. Папка в руке, очки сдвинуты на лоб, лицо странное, как у человека, только что увидевшего редкий вид насекомого.
Протянул мне руку. Я пожал ее и он накрыл второй, крепко, двумя ладонями, как пожимают руку люди, для которых этот жест значит больше, чем формальность.
— Я думал, что наука остается в лаборатории, — сказал он. — Тридцать лет так считал, только микроскоп, статьи в журналах и конференции. Все внутри в своем котле. — Он посмотрел на дверь зала. — Но сегодня моя наука пригодилась чтобы выявить истину и наказать убийцу. Как бы банально это не звучало.
— Иногда так случается, — ответил я.
Пэйн кивнул, отпустил мою руку и надвинул очки обратно на нос.
Постоял секунду, потом повернулся и пошел по коридору к лифту, худой, в твидовом пиджаке, папка прижата к бедру, шаг вытянутый. У лифта остановился, нажал кнопку и подождал пока придет кабина.
Двери открылись, он вошел и уехал вниз.
Я смотрел ему вслед. Профессор Говард Пэйн, пятьдесят восемь лет, сто двадцать две публикации, тридцать лет просидевший за микроскопом. Первый энтомолог, давший показания в уголовном суде в Соединенных Штатах Америки. Первый, и теперь не последний.
Финч тоже подошел ко мне. Пиджак расстегнут, галстук ослаблен, впервые за время процесса он позволил себе выглядеть не идеально.
— Завтра это будет в газетах, — сказал он. — «Пост» уже пишет. «Стар» тоже. Первое в США уголовное дело, выигранное с помощью энтомологических доказательств. Прецедент.
— Совершенно верно, — повторил я.
Финч помолчал. Потом протянул руку, пожал мою по-деловому.
— Позвоните, если найдете что-то такое же в следующий раз, — сказал он. И добавил, с тенью усмешки: — Только без мух, если можно. Мне хватило на всю карьеру. Кстати, обед в ресторане за мной, как и обещал.