— Ты с ним договорился?
— Я ему позвонил вчера в восемь вечера. Сказал, что утром придет федеральный агент с ордером. Он спросил: «Который такой агент?» Я сказал: «Тот, который из Вашингтона.» Он ответил что понял и больше ничего не говорил. — Брэдшоу хлебнул колады. — Он не любит вопросы и сюрпризы. Он любит, когда ему говорят заранее, минимум за двенадцать часов до встречи.
Прошел через толпу осторожно, обходя грязные лужи. Резиновые сапоги хлюпали по бетону.
Один рабочий в шапке, толстый, с перевязанным пальцем, гаркнул на меня по-испански. Я отступил в сторону, он покатил мимо тележку заполненную красными снэпперами.
В стеклянной выгородке за конторкой сидел Мариано Фраса. Худой и седой, в клетчатой рубашке с длинными рукавами и в очках с толстыми линзами.
На столе у него «Селектрик» IBM, стопка журналов в зеленых тканевых переплетах, телефон, пепельница с тремя окурками «Уинстон» и чашка кофе. На стене календарь страховой компании «Орвис Иншуранс», за ноябрь с фотографией флоридского заката.
Я вошел закрыв за собой дверь. Звук за стеклом сразу стал глуше, как будто выключили половину громкости.
— Мариано Фраса? Специальный агент Митчелл, ФБР.
Фраса встал, кивнул и протянул руку. Хват сухой, цепкий, но не сильный.
— Брэдшоу предупредил, что вы придете. — он говорил по-английски с акцентом, но грамотно, успел обкатать за десятилетия проживания в Америке. — Садитесь. Кофе?
— Уже выпил.
— Наверное, колада? — Фраса посмотрел на меня поверх очков с легкой иронией. — Тогда просто садитесь.
Я сел на металлический стул напротив. Достал из портфеля федеральный ордер на выемку документов, выписанный окружным судьей Майями еще накануне вечером, передал через стол.
Фраса прочитал, не торопясь. Потом отложил и посмотрел на меня.
— Журналы «Санта-Клары» за восемнадцать месяцев. — Он постучал пальцем по подбородку. — С июня семьдесят первого по ноябрь семьдесят второго.
— Точнее, до последнего рейса.
— Ясно. — Фраса встал и подошел к стеллажу за спиной. Там тянулись ряды папок с маркировкой по месяцам и по судам. Он провел пальцем по корешкам и остановился на «Санта-Кларе». — Все рейсы регистрируются здесь, при сдаче улова на рынок. Каждая партия. Дата прихода, время, заявленный вес по видам, фактический вес после взвешивания, цена за фунт, имя капитана и получатель.
Снял с полки три толстые папки, каждая в зеленом тканевом переплете, с серебряным тиснением на корешке: «1971 — 2», «1972 — 1», «1972 — 2».
— Здесь все. — Положил на стол передо мной. — Возьмете с собой?
— Если позволите.
— Ваш ордер не дает мне права отказать. — Фраса слегка улыбнулся, уголком рта, почти незаметно. — Я только подпишу акт передачи. Чтобы у меня не было неприятностей, если завтра кто-то спросит, где журналы «Санта-Клары».
Он достал из ящика стола бланк, заполнил от руки, дата, время, номера журналов, наши фамилии. Подписал и протянул мне ручку.
Я тоже поставил подпись. Он сделал копию, отдал мне оригинал, копия отправилась в папку.
— Вы знали Фуэнтеса? — спросил я, складывая журналы в портфель. Они едва туда влезли.
Фраса посмотрел на меня. Лицо не изменилось, видимо, он вообще не часто менял выражение лица.
— Сеньор Митчелл. Я работаю на этом рынке семнадцать лет. Я знал Мигеля Фуэнтеса с шестьдесят второго года, когда он пришел в Майами с одним чемоданом и без документов. Я знал его жену Лусию, знал двух его дочерей. Я был на крестинах младшей в шестьдесят восьмом году. — Снял очки, протер их платком из нагрудного кармана. — Мигель сдавал улов на этот рынок четыреста двадцать раз. Я подписал столько же накладных когда принимал его товар. Да, я его знал.
— Что-то в его рейсах казалось вам странным?
Фраса надел очки обратно. Посмотрел на меня сквозь них.
— Сеньор Митчелл. На этом рынке происходит много чего странного. Если я начну обращать на это внимание, я не доживу до пенсии. — Поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Возьмите журналы, изучайте. Если найдете там что-то, что вам не понравится, не приходите и не рассказывайте мне. Просто арестуйте кого надо. Я не хочу ничего знать.
Я кивнул и взял портфель в руку. У двери обернулся.
— Спасибо.
— Не благодарите. — Он сел обратно за стол, открыл «Селектрик» и вставил внутрь лист. — И передайте Брэдшоу, в следующий раз пусть звонит за двадцать четыре часа, а не за двенадцать. Двенадцати мне мало.
Брэдшоу ждал меня у фургона с кофе и закусками. Это просто палатка на колесах, старик кубинец в фартуке жарил «токинос» на небольшой плите, и продавал сэндвичи «медианоче». Брэдшоу держал в одной руке сэндвич, в другой еще один стакан колады, на этот раз не такой густой.