— Брэдшоу, — сказал я. — Когда доедем, мне нужен список всех агентов BNDD, работавших в Майами за последние два года. Имена, должности и кто на каких делах сидел.
Он искоса посмотрел на меня, не отрывая глаз от дороги.
— Зачем?
— Потому что Фуэнтес мертв из-за утечки. И мне нужно знать, через кого она прошла, прежде чем мы будем брать кого-то на месте. Иначе это был далеко не последний колумбийский галстук в ваших краях.
Брэдшоу выехал на хайвэй 836.
— Ты быстро учишься, Митчелл.
— Я просто умею считать.
Флоридское отделение Бюро по борьбе с наркотиками и опасными лекарствами располагалось в южном Майами, в трех кварталах от порта, в шестиэтажном здании из бежевого кирпича на углу Брикелл-авеню и Юго-Восточной Десятой улицы. Здание девятьсот шестьдесят восьмого года постройки, без архитектурных излишеств, такие в Майами строили десятками для всех федеральных и муниципальных нужд, в которых эстетика далеко не на первом месте.
На первом этаже почтовое отделение и контора по налогам штата. На втором социальная служба. С третьего по шестой BNDD.
Брэдшоу высадил меня у входа. На улице плюс семьдесят шесть по Фаренгейту, мягкий ветер дул с залива.
По тротуару шла девушка в платье из набивного ситца, с зонтиком от солнца, белым в красную клетку. Майами в декабре жил той беззаботной декорированной жизнью, какую в Вашингтоне можно увидеть только в журналах про путешествия.
— Я скоро приеду, прокачусь по кварталу, — сказал Брэдшоу, не выключая мотор. — У меня есть пара дел, поработаю пока. Если что кричи во весь голос.
— Если что, крики тут не помогут.
— Тогда помаши рукой из окна. Помнишь, какой у Диксона этаж?
— Четвертый.
— Вот и хорошо.
Вестибюль внутри оказался тесный с низким потолком, лампы дневного света гудели с раздражающей частотой, от которой уже через пятнадцать минут начинает сводить зубы. У входа пост охраны, за стойкой охранник в синей форме лет шестидесяти читал «Майами Геральд».
Радио на столе что-то бубнило на испанском. Я предъявил удостоверение ФБР. Охранник посмотрел на документ, посмотрел на меня, покопался в папке и нашел листок:
— Митчелл, специальный агент ФБР, Вашингтон. — Он произнес имя с тем равнодушным акцентом, с каким диктор зачитывает города в метеосводке. — Мне сообщили что вы занимаетесь расследованием. Поднимайтесь на четвертый этаж, кабинет четыреста двенадцать. Архив на пятом в пятьсот семнадцатом.
— Я пожалуй сначала в архив.
Он пожал плечами, протянул через стойку временный пропуск, картонную бирку на булавке с надписью «ПОСЕТИТЕЛЬ» и датой написанной от руки. Прикрепил к лацкану пиджака.
Глава 6
Диксон
Кабина лифта «Отис» оказалась размером пять футов на пять, с прорезиненным полом и металлическими стенами, исцарапанными ключами и мелкими надписями. Кто-то в углу нацарапал «Никсон знает». Что именно знает, автор не уточнил.
Лифт поднял меня на пятый этаж. Я очутился в длинном коридоре, прошел по дешевой ковровой дорожке цвета горчицы, по обе стороны двери из светлого дерева с пластиковыми табличками. «5–15. Бухгалтерия», «5–16. Снабжение», «5–17. Архив».
Дверь архива тяжелая и металлическая, с маленьким окошком из армированного стекла. На двери табличка: «Доступ только по разрешению. Все входящие регистрируются». Под табличкой кнопка звонка.
Я нажал.
За дверью щелкнул электромагнитный замок, изнутри дернули рычаг. Дверь приоткрылась на ширину ладони, в щели появилось лицо. Мужчина под шестьдесят, в очках с толстой оправой, в белой рубашке с короткими рукавами и черном галстуке.
— ФБР, — сказал я, показывая удостоверение и письмо от помощника прокурора Южного округа Флориды, которое получил у Брэдшоу еще накануне. — Запрос на доступ к личному делу осведомителя, дело BNDD-FL-72–447.
Архивариус взял письмо, прочитал и вернул мне. Открыл дверь полностью.
— Входите. Меня зовут Эрл. Эрл Хоулз. — Худой, длинный, с тем особым видом канцелярского долгожителя, какой бывает у людей, которые тридцать лет работают с бумагами в помещении без окон. — Личное дело. Это четвертый сектор, шкаф Г-восемь. Распишитесь в журнале.
Архив занимал длинное помещение примерно тридцать на пятнадцать футов, без окон, с теми же горчичными лампами на потолке. По стенам тянулись ряды серых металлических шкафов «Стилкейс», с латунными ручками, помеченные буквами и цифрами от руки на белых наклейках.
В центре длинный стол для просмотра документов, на нем настольная лампа, стопка каталожных карточек и журнал учета посещений. Воздух сухой, кондиционер выдавал шестьдесят восемь градусов и десять процентов влажности, чтобы бумага не плесневела. После майамской жары холод казался сквозняком из погреба.