— «Лас Тукас», на Калье Очо. Угол с Двенадцатой авеню. Задняя комната. Пятнадцатого апреля семьдесят второго, около трех часов дня.
— Спасибо.
— Что вы хотите там найти?
— Не знаю. Может быть, ничего. А может, кто-то из наших подозреваемых был там в тот же день в той же комнате.
Диксон поднял бровь.
— Это было бы слишком очевидно.
— Очевидное обычно работает. — Я открыл дверь. — Хорошего дня, мистер Диксон.
— Удачи, мистер Митчелл.
Я вышел в коридор. Дверь за мной закрылась мягко, без щелчка.
На этаже снова гудели горчичные лампы. По коридору прошла молодая женщина в юбке-карандаше с папкой в руках, кивнула и прошла дальше.
Я спустился на лифте, прошел через вестибюль, вышел на Брикелл-авеню. Декабрьский Майами обнял меня жарой, как теплое полотенце. На углу под пальмой стояла зеленая «Додж Полара», за рулем сидел Брэдшоу и пил кофе из бумажного стакана.
Я сел на пассажирское сиденье. Захлопнул дверцу. В машине пахло сигаретным дымом, хотя он, как всегда, не закурил, а только жевал сигарету.
— Ну? — спросил он.
— Четыре имени. Я раскопал их.
— Кто же именно?
Я открыл блокнот, посмотрел на строчки.
— Есть такой Сирано, он купил в сентябре «Понтиак Гран При» семьдесят второго года выпуска. За четыре с половиной тысячи. Тетка из Трентона оставила наследство. Племянница итальянка, фамилия Пеллегрино.
Брэдшоу помолчал. Допил кофе и скомкал стакан.
— Трентон, штат Нью-Джерси. — медленно сказал он. — В Трентоне есть семья Пеллегрино, это два дяди и племянник, контролируют северную часть штата по азартным играм и небольшим грузоперевозкам. Дочерняя структура семьи Бруно из Филадельфии.
— Бруно это итальянская семья из Филадельфии?
— Это семья Бруно, организованная преступность, один из пяти крупнейших кланов Восточного побережья. Анджело Бруно сидит в Филадельфии, формально занимается компанией по продаже сигаретных автоматов. На самом деле контролирует все, что делается в Нью-Джерси, и части Пенсильвании.
— Ну вот и тетка, — сказал я.
— Тетки бывают разные, Митчелл.
— Бывают, но не такие. — Закрыл блокнот. — Поехали в полицию встретимся с Ромеро, а потом в гостиницу. Мне надо позвонить шефу.
Брэдшоу завел мотор.
— У меня к тебе один вопрос, — сказал он, выруливая на Брикелл-авеню. — Диксон говорил сам? По своей воле?
— Да, так и есть.
— Без давления.
— Да.
— Так бывает у людей, которые носят в себе такое, отчего перестают спать. Они потом рады тому, кто пришел, спросил и снял их груз с души.
— Может быть.
— Я бы на твоем месте за ним приглядывал. — Брэдшоу свернул на Юго-Восточную Восьмую улицу. — Не потому, что он предатель, а потому что он сейчас уязвим. Если в его отделе сидит человек Касаса, и этот человек поймет, что Диксон назвал тебе четыре имени, то он может стать вторым Фуэнтесом.
Я посмотрел в окно на пальмы Брикелл-авеню, разноцветные банки и билборд с рекламой «Бэнко Популар».
— Я его попросил молчать.
— Молчать он будет. Но кто-то из этих троих, кто бы он ни был, может заметить, что приходил федеральный агент из Вашингтона и провел час у Диксона. А до этого ходил в архив за делом «Маринеро». И сделает выводы.
— Брэдшоу.
— Что?
— У тебя есть возможность поставить наблюдение на квартиру Диксона на ближайшую неделю?
— Есть.
— Тогда поставь. Только тихо.
— Хорошо.
Машина шла по Брикелл-авеню в потоке. На светофоре остановилась рядом с «Кадиллаком Эльдорадо» белого цвета, за рулем сидел молодой кубинец в темных очках, на пассажирском сиденье блондинка в платье без рукавов. По радио в «Кадиллаке» играл Сантана, «О йе кей о», громко, на всю улицу.
Брэдшоу переключился на первую передачу и тронулся с места.
— Теперь ты понимаешь, что я тебе говорил, — сказал он.
— Ты о чем?
— Что в Майами половина города говорит по-испански, четверть из них кубинцы, и каждый второй кубинец работает на ЦРУ, торгует наркотиками или делает и то, и другое одновременно. — Он усмехнулся. — Я только забыл добавить, что в каждом федеральном отделении в этом городе сидит как минимум один человек, который работает не только на федеральное правительство.
— Прямо в каждом?
— Так и есть. ФБР, BNDD, таможня, береговая охрана, налоговая. Хочешь, я тебе как-нибудь покажу список?
— Хочу.
— Хорошо, только не сегодня. Сегодня мы плотно поработаем, а потом также плотно ужинаем в «Версале». На этот раз мохо с чесноком в полную силу. Привыкай, Митчелл. У нас мало времени до следующего рейса «Санта-Клары». Ты сам утром говорил насчет графика. Двенадцать-четырнадцать дней между длинными выходами. Если они соблюдают план, следующий рейс должен быть сегодня или завтра. У нас совсем немного времени.