Я смотрел в окно. По тротуару шла девушка в ситцевом платье с зонтиком. Я опустил взгляд и в блокноте, на странице, где я записал имена, сверху, на полях, вывел карандашом еще одно слово.
«Реестр?»
И поставил знак вопроса.
Полицейский участок Маленькой Гаваны располагался на пересечении Калье Очо и Семнадцатой авеню, в одноэтажном здании из светло-розового шлакоблока, построенном, судя по архитектуре, в пятидесятых для какой-то торговой конторы и переделанном под нужды майамской полиции лет десять назад.
Над входом флаг США и флаг штата Флорида, оба слегка выцветшие на солнце. Рядом небольшая парковка, на ней пять патрульных «Плимутов Фьюри» бело-зеленой раскраски с надписью «City of Miami Police», два гражданских седана и мотоцикл «Харлей-Дэвидсон» с полицейской эмблемой на бензобаке.
Брэдшоу высадил меня у входа.
— Я в офисе. Закончишь, позвони, заеду. — Он держал сигарету в кончике рта, как всегда. — Удачи. Не знаю, на что тебе там надеяться.
— Ни на что особенно.
Внутри участка у стойки дежурного сидел сержант, кубинец лет сорока пяти, в форменной рубашке, рукава закатаны до локтей. На столе телефон, рация «Моторола», стопка протоколов и термос. По радио вполголоса крутили музыку с кубинской станции, женский голос пел под гитару.
— ФБР, агент Митчелл. К детективу Ромеро.
Сержант посмотрел на меня поверх очков. Снял трубку, набрал внутренний номер, сказал что-то на испанском и повесил.
— Кабинет двести семь. По коридору налево, в самом конце. Он вас ждет.
Коридор узкий, по обе стороны двери пластиковые таблички с номерами и фамилиями. На стенах ориентировки на разыскиваемых, с черно-белыми фотографиями анфас и в профиль, под ними имена и номера дел.
По коридору прошел молодой полицейский в форме, тащил кубинца в наручниках, тот что-то громко объяснял, на испанском, размахивая свободной рукой. Полицейский молчал.
Кабинет двести семь находился за последней дверью по левой стороне. На табличке надпись: «Детектив Ф. Рамирес — детектив Ф. Ромеро». Двое в одном кабинете.
Я постучал и сразу открыл дверь.
Глава 8
Вечер в Майами
Кабинет оказался маленьким, десять футов на двенадцать, с одним окном, выходящим на парковку. Два металлических стола стояли торцами друг к другу, образуя букву «Т».
Один стол пустой, стул задвинут, на поверхности аккуратно сложенные папки и фотография в рамке, семья, мужчина в форме полицейского с двумя мальчиками. Видимо, рабочее место Рамиреса.
За вторым сидел Ромеро.
Сорока с небольшим лет, среднего роста и плотного сложения. Лицо круглое, смуглое, с темной щетиной, которую с утра, видимо, побрил, но к трем дня она снова проступила.
Темные волосы зачесаны назад с пробором, начали редеть. Карие глаза, мешки под ними.
На нем была белая гуайябера, с вертикальными складками на груди, типичный кубинский повседневный костюм для майамского полицейского, не желающего париться в пиджаке. На столе пепельница с тремя окурками «Партагас», чашка кофе, наполовину пустая, телефон и раскрытая папка с протоколом.
На стене за его спиной висели фотографии. Не семейные и не служебные. Кубинские.
Несколько черно-белых снимков в простых деревянных рамках, вид Гаваны с моря, Малекон с волной, перехлестывающей через парапет. Старая Куба, узкая улица с балконами и бельем на веревках. Площадь с собором. Рыбацкая лодка у причала, подпись внизу: «Cojímar, 1958». Между фотографиями небольшой бумажный календарь страховой конторы, открыт на ноябре.
— Детектив Ромеро. Специальный агент Митчелл, ФБР.
Ромеро поднял голову. Посмотрел на меня.
Во взгляде нет страха. У Ромеро вид человека, который уже давно смирился со страхом. Скорее, тяжелая усталость, оседлавшая его плечи как пиджак на размер больше.
И что-то еще, какая-то покорность, как у старика смирившегося со скорой смертью, хотя Ромеро сорок с небольшим и до пожилого возраста ему оставалось еще три президентских срока.
— Знаю. — Он махнул рукой на стул напротив. — Сержант Перес мне доложил еще час назад, что вы хотели встретиться. Садитесь.
Я сел. Поставил портфель на пол рядом со стулом.
Открыл, достал из него копию его же протокола от пятого ноября, на две страницы, сделанные еще с экземпляра, полученного Брэдшоу у Ромеро со скрипом совсем недавно. На полях мои пометки карандашом.
Положил на стол перед ним. Развернул, чтобы ему было удобно читать.