— Ждет фургон, — прошептал Брэдшоу.
Ноль-ноль две минуты.
Со стороны въездных ворот послышался мягкий рокот мотора. Грузовая машина шла на габаритных огнях, тихо, на второй передаче.
Я разглядел силуэт на фоне дальних огней склада, характерный прямоугольный кузов с надстройкой холодильного агрегата на крыше, длинная капотная часть с надписью на бортах, неразличимой в темноте, но я ее уже видел днем при солнце. «Карибьен Фреш Фиш».
Фургон «Интернэшнл Харвестер Лоудстар-1700», флоридские номера 6А-71834. Тот самый. Глядя на него я чувствовал себя леопардом, глядящим из зарослей, как антилопа подходит к водопою.
Грузовичок въехал на территорию причала номер семь, медленно пробрался вдоль склада, мимо нашего штабеля, в восьми ярдах от меня. Дизель «Интернэшнл Эс-вэ-двести-сорок-пять» работал на холостых и тихо тарахтел.
В кабине виднелись два силуэта. На пассажирском сиденье покрупнее, это Медина, я узнал его по форме плеч. За рулем кто-то поменьше, незнакомый мне.
Фургон подъехал к траулеру кормой, осторожно развернулся прямо на причале, видимо, водитель это проделывал уже не первый раз. Кузов холодильника подъехал к самому борту траулера, встав в трех футах от него. Двигатель заглох.
С пассажирской стороны вышел Медина. На нем был темный пиджак и шляпа «Стетсон» с узкими полями, кубинский деловой стиль, которому нипочем декабрь в Майами.
Он подошел к открытому борту траулера и посмотрел вверх. Касас глянул вниз. Они не сказали ни слова.
Касас медленно кивнул один раз. Медина кивнул в ответ.
Водитель фургона, невысокий, в кепке, подошел к задним дверям кузова и открыл их. Внутри слабо засветилась тусклая, желтая лампочка, на двенадцать вольт, работающая от аккумулятора, а не от внешней сети.
Профессионально. Никакого внешнего света на причале.
Один из швартовщиков спустился с палубы траулера по короткому трапу в трюм, по небольшой железной лестнице на пять ступеней. Через сорок секунд он вынес наверх первый ящик.
Деревянный, габаритами где-то шестьдесят сантиметров на сорок и на тридцать. Отдал второму швартовщику, тот передал его Медине. Медина поднес к фургону. Водитель подхватил ящик и поставил в кузов.
Я смотрел через щель между ящиками. Передача шла беззвучно, в полной тишине, видно что они четверо делали это много раз. Отрывистые экономные движения, без единого слова.
Второй ящик. Третий.
— Ждем, — прошептал я. — Должны открыть для проверки.
Брэдшоу кивнул в темноте, я скорее ощутил его жест, чем увидел.
Четвертый ящик. Пятый.
Шестой ящик Медина не передал водителю сразу, поставил на доски причала, у заднего колеса фургона. Достал из-за пояса монтировку, узкий плоский лом длиной около двенадцати дюймов.
Подсунул под крышку и нажал. Гвозди скрипнули. Крышка отошла.
В свете тусклой лампочки фургона блеснул металл. Прямоугольная коробка из нержавейки, размером примерно с половину ящика, обернутая в потемневшую от масла парусину.
Контейнер. На вид фунтов двадцать пять. Я разглядел знакомую фактуру парусины, морской тип, та же, какую я видел на полу во время осмотра склада.
Медина наклонился над ящиком и потянул угол парусины, чтобы убедиться. Под парусиной виднелось нечто серое.
Я выдохнул и положил руку на плечо Брэдшоу.
Он поднес рацию ко рту.
— Сигнал, — сказал он тихо в эфир. — Ченетти, начинаем.
И поднял свой рупор «Федтех», портативный громкоговоритель с ручкой и батарейным блоком на восемнадцать ватт.
— ФБР! Не двигаться! Руки вверх!
Голос Брэдшоу, усиленный рупором, раскатился над причалом и над водой, гулкий, нечеловеческий, отразился от борта траулера, кузова фургона и стены склада за нашими спинами. На пару мгновений повисла та абсолютная тишина, какую слышишь, когда в подвале выключают электрический насос.
Потом эту тишину разорвали звуки.
Сначала шум на самом траулере, металлический клик. Кто-то взвел курок.
Потом раздался выстрел. Резкий, короткий, с оранжево-белой вспышкой на палубе, осветившей на долю секунды лицо стрелка. Это был кубинец лет тридцати с темной бородой, в которой виднелись белые зубы открытого рта.
Пуля прошла над нашим штабелем. Я услышал свист в воздухе и удар где-то в стену склада позади нас. Кусок штукатурки сорвался и упал на настил.
— Огонь! — крикнул Брэдшоу.
Я перемахнул за угол штабеля, в укрытие и прижался спиной к ящикам. «Смит-Вессон» уже в руке, выхватил из кобуры на автомате, даже сам не заметил когда. Большим пальцем взвел курок, двойной взвод тяжелее, точность хуже.