Пуля прошла навылет через мышцу плеча, не задев кость и крупные сосуды. Уилкинс был бледен, но в сознании, бормотал под нос ругательства.
— Жить будешь, — сказал ему Ченетти, проходя мимо.
— Спасибо, мудрец, — ответил Уилкинс. — Я думал, ты мне скажешь что-нибудь более утешительное.
Но самое главное груз. На причале в свете прожекторов лежали деревянные ящики, все закрытые кроме одного, того самого, который Медина вскрыл монтировкой.
Внутри, под слоем парусины, металлический контейнер из нержавеющей стали, размером пятнадцать на десять на восемь дюймов, с резиновой прокладкой по периметру крышки и шестью винтами «Аллен» по углам. Брэдшоу присел над ним, открутил винты подходящим шестигранником из набора «Крафтсмен» взятым в багажнике своего «Доджа». Снял крышку.
Мы увидели плотные брикеты, упакованные в коричневую вощеную бумагу и перевязанные шпагатом. Каждый размером с пачку газет. Тяжелый на ощупь.
Брэдшоу взял один, развернул уголок. Под бумагой обнаружился белый, чуть желтоватый порошок, спрессованный в плотный кирпич. Пахло уксусом, характерный запах героина, очищенного через ацетатный метод, известный по мексиканским и мардсейским лабораториям.
Он провел пальцем по поверхности кирпича, осторожно поднес к языку и лизнул. Кивнул.
— Героин. Высокая чистота. Тампико или Кулиакан. — Положил кирпич обратно в контейнер. — В одном контейнере фунтов пять-шесть. В ящике четыре контейнера. В шести ящиках… — посчитал в уме, — сто двадцать фунтов минимум.
— Сто двадцать чистого героина, — сказал я. — Оптом всю партию можно продать за пятьсот тысяч минимум. На улицах Нью-Йорка после разбавки в розницу они уйдут за двадцать миллионов. Там сейчас как раз дефицит товара из-за ликвидации «Французской связи».
— Двадцать миллионов. — Брэдшоу посмотрел на ящики. — За одну ночь. И таких ночей у Касаса было сорок восемь за полтора года. — Повернул голову к лежащему Касасу. — Сеньор Эдуардо, у вас впечатляющий бизнес. Жаль, что мы его прерываем.
Касас не повернул головы. Лежал и смотрел в доски причала.
— Не думаю, что партии всегда были такими крупными, — заметил я. — Они решили закрыть схему и напоследок отправили весь товар.
Я отошел от ящиков до края причала, к воде. Положил руки на чугунный кнехт, наклонился и посмотрел вниз.
Темная вода, в ней отражались желтые лучи прожекторов «Колеман». На поверхности плавали обломки досок от штабеля, пара пустых пластмассовых ящиков, кокос, непонятно откуда взявшийся, целый и светлый, неуместный в этом хаосе.
В ушах у меня все еще стоял звон от выстрелов. Особенно от «Магнума» Брэдшоу. Этот звон будет стоять еще часов шесть, потом ослабнет, к утру останется глухота на верхних частотах, пройдет только к вечеру.
Я смотрел на «Санта-Клару», стоявшую у причала в свете прожекторов. Шестьдесят пять футов длины, деревянный корпус, белая краска, облезшая в нескольких местах до серой подкладки.
Надстройка из тика, пожелтевшего за двадцать лет работы под солнцем. Сложенные стрелы траловых лебедок над кормой. На борту, под линией планширя написано название черными буквами по белой краске: «SANTA CLARA, MIAMI».
Брэдшоу подошел и встал сбоку, держа во рту неизменную сигарету.
— Брэдшоу, — сказал я, не поворачиваясь.
— Что?
— Завтра утром Сирано в Майамском отделении BNDD узнает об операции из официальной сводки.
— Еще как узнает.
— Утром мы с тобой к нему едем. Без предупреждения и звонка.
Брэдшоу пожевал сигарету. Помолчал.
— В семь утра?
— Даже раньше.
— Тогда я заеду в шесть сорок.
Я кивнул, все еще глядя на воду.
С катера «Пойнт Хаббард» сошел Хадсон, старший лейтенант, сорока двух лет, в синей форме береговой охраны, с серебряными нашивками на воротнике. Подошел к нам и козырнул.
— Митчелл. Брэдшоу.
— Лейтенант, — сказал Брэдшоу.
— Объект, выловленный из воды, — Хадсон кивнул в сторону мокрого задержанного у стены склада, — назвался Эктором Сальгадо. Документов нет, может выбросил, когда прыгал. Кубинец, по выговору родом из Сантьяго-де-Куба.
— Спасибо, — сказал я. — Завтра допросим.
— Хорошая ночь, господа. — Хадсон посмотрел на ящики с героином. — Сто двадцать фунтов. Это чертовски серьезно. — Он помолчал. — В Седьмом округе мне осталось еще тридцать шесть лет в графике плавания до пенсии, если доживу. Вряд ли когда-нибудь мне удастся превзойти рекорд этой операции. Я не помню, чтобы мы ловили такой груз.
— Вы хорошо поработали, лейтенант.