Брэдшоу снял трубку «Вестерн Электрик», набрал номер изолятора. Договорился с дежурным о доставке первого задержанного.
Вскоре привели Хорхе Медину. На нем уже надет оранжевый комбинезон тюрьмы Дейд, размер «эл» с подвернутыми рукавами. У него отобрали все, дали комбинезон и тапочки.
Лицо у него было бледное, серое, с щетиной, появившейся за ночь, и темными мешками под глазами. Сразу видно, что не спал.
Сел на стул напротив нас. Руки на столе, пальцы переплетены. Не дрожали, хотя видно что нервничает.
Брэдшоу включил магнитофон. Бобина «Скотч» начала медленно вращаться. Микрофон загорелся красным глазком.
— Допрос Хорхе Антонио Медины, президента компании «Карибьен Фреш Фиш Инкорпорейтед», задержанного на причале номер семь порта Майами по подозрению в контрабанде контролируемого вещества по Шедулу-один Налогового кодекса. Допрос ведут агент Уильям Брэдшоу, ФБР Майами, и специальный агент Итан Митчелл, ФБР Вашингтон. Зачитываю права согласно постановлению Верховного суда по делу Миранда против Аризоны, шестьдесят шестого года…
Брэдшоу читал «Миранду», а Медина слушал. В нужных местах кивнул и сказал «понимаю».
— Намерены ли вы говорить с нами без присутствия адвоката?
Медина посмотрел на Брэдшоу и на меня.
— Я хочу адвоката.
— Имеете право. Какого адвоката?
— Рамона Эгеа. Корал-Уэй, две тысячи шестьсот сорок.
— Мистер Эгеа уже представляет интересы мистера Касаса.
— Я знаю.
— Это может создать конфликт интересов.
— Я знаю. Я хочу Эгеа.
Брэдшоу посмотрел на меня. Я кивнул.
— Хорошо, — сказал он в микрофон. — Подзащитный отказался отвечать на вопросы без присутствия выбранного адвоката Рамона Эгеа. Допрос приостановлен до прибытия адвоката. Время семь сорок шесть.
Выключил магнитофон. Кивнул Медине. Тот встал. Конвоир увел его обратно.
В восемь ноль две привели Артуро Сапату. Кубинец двадцати пяти лет, узкое лицо, темные глаза, в оранжевом комбинезоне, который был ему велик.
Он сидел сжавшись с опущенными плечами и держа руки между колен. Мне он напомнил студента из университета Майами, случайно зашедшего в ресторан подработать барменом и втянутого в схему, которую не понимал.
Брэдшоу зачитал ему права «Миранды».
— Намерены ли вы говорить с нами без адвоката?
Сапата посмотрел на меня. Голос у него вышел тонкий и ломкий.
— У меня нет адвоката. Я не богатый.
— Государственный защитник будет назначен. До этого момента вы не обязаны отвечать.
— Я хочу… — Сапата облизнул сухие губы. — Я хочу сначала государственного защитника.
— Это разумно. — Брэдшоу выключил магнитофон. — До его прибытия около двух часов.
В восемь тридцать привели Эктора Сальгадо. Тридцать шесть лет, кубинец из Сантьяго-де-Куба, как и сказал Хадсон.
Невысокий, жилистый, лицо с обветренной кожей моряка, шрам через правую бровь, видимо, после давней драки. Смотрел на нас исподлобья.
Брэдшоу зачитал права по-испански, потому что Сальгадо заявил, что не понимает английский. Это не вполне правда, я заметил, как он машинально кивнул на слово «адвокат», еще до перевода.
Брэдшоу читал по-испански уверенно. Десятилетия работы в Майами давали о себе знать, испанский в его исполнении слегка техасский, с акцентом, но грамматически правильный.
— Намерены ли вы говорить с нами без адвоката?
Сальгадо посмотрел сначала на меня, потом на Брэдшоу. Потом сплюнул на пол, но сухо, во рту у него ничего.
— Адвокат, — сказал он.
— Какой?
— Эгеа.
Брэдшоу посмотрел на меня. Я еле заметно покачал головой.
Ситуация интересная. Все ждали Эгеа. Это означало, что Касас уже отдал команду через какие-то каналы.
Может быть, через того же конвойного, или кого-то еще, и команда была: «всем молчать, ждать адвоката, ничего не говорить». Профессиональная организация дела.
— Допрос приостановлен. Время восемь сорок четыре.
В девять двенадцать в комнату ввели Касаса. В оранжевом комбинезоне, который на его широких плечах сидел как куртка пилота, крупно и ровно.
Седая короткая борода, аккуратно подстриженная. Глаза глубокие, темно-карие, с теми складками вокруг, которые бывают у людей, проведших всю жизнь под тропическим солнцем.
Речь про права Касас слушал, кивая. На вопрос про адвоката ответил по-английски, чисто, без испанского акцента, который у него слышался на причале:
— Рамон Эгеа. Я хочу видеть его перед любым допросом.
— Понятно.
Касас встал, кивнул нам и конвоир увел его.