— Приезжай. Я сделаю ужин.
— Хорошо. — Она тоже замолчала, видимо, задумавшись. — У тебя есть что готовить?
Я посмотрел на пакет «Сейфвэй», полфунта сыра «Чеддер» и банку «Кэмпбеллс» на кухонном столе
— Ну так, можно что-то придумать — ответил я.
— Понятно, я так и думала. Не подходи к плите, я сама привезу. Что бы ты хотел?
— Я думаю, ты знаешь лучше меня.
— Это верно. — Голос Николь почти не изменился. — Буду через час с четвертью.
— Адрес не забыла?
— Митчелл, а ты не забыл, что я работаю в Секретной службе. Давай, я подъеду в восемь.
Она положила трубку.
Я стоял с трубкой в руке еще несколько секунд, потом положил ее обратно на рычаг.
Открыл портфель, положил папку Аляски на фанерную коробку, рядом с лампой. Желтый конверт «Манила Федерал», на нем штамп: «ДЕЛО НОМЕР 72-АК-447. СУБЪЕКТ: НЕИЗВЕСТНОЕ ТЕЛО, ЛЕДНИК МЕНДЕНХОЛЛ, ОКРУГ ДЖУНО, АЛЯСКА».
Прошел обратно на кухню. Включил конфорку под чугунной сковородой. Голубое пламя обхватило дно. Поставил рядом на плиту маленькую кастрюлю, налил воды и бросил в нее замороженную банку «Кэмпбеллс».
Подошел к окну. Через двойное стекло видна лесополоса в ста пятидесяти ярдах за полем, темная горизонтальная полоса на фоне темного неба, под звездами. Декабрьские звезды над Виргинией стояли особенно ясно, без облаков и подсветки города. Орион поднимался на юго-востоке.
В этом доме, поле и лесополосе стояла та самая тишина, ради которой я его и купил. Не городская тишина, в Вашингтоне всегда есть подкорка шума, гудение хайвэя за квартал, далекий вой сирены, гул кондиционера на крыше соседнего здания. А тут настоящая тишина, когда слышно, как ветка яблони у крыльца стукнула о стену.
Я открыл окно на полдюйма. Втянул холодный воздух.
Николь приехала в двадцать ноль семь. Я услышал, как такси «Дайамонд» подъезжает по гравию к крыльцу, потом дверцы хлопнули и такси уехало.
Открыл дверь.
Николь стояла на крыльце в длинном темно-синем шерстяном пальто с поясом, в руках большой бумажный пакет «Маркет Гарденс» и бутылка вина в коричневой бумаге. Шапочки нет, каштановые волосы лежали по плечам, чуть растрепанные ветром.
На лице никакой косметики, как обычно. На шее, в раскрытом вороте пальто, видна тонкая серебряная цепочка с подковкой.
— Митчелл.
— Николь.
Она вошла и я закрыл дверь за ней. Поставила пакет на пол в прихожей, расстегнула пальто.
Под пальто толстый кремовый свитер, темно-синие джинсы и низкие коричневые ботинки «Бин» на шнуровке. На правом бедре под свитером угадывалась кобура, «Вальтер ППК», табельный пистолет Секретной службы, она с ним не расставалась даже в выходные.
— Ну как там, в Майами? — спросила она.
— Хорошо. В меня стреляли два раза.
Я заметил настороженный взгляд, каким она окинула меня.
— Нет, не задели. Двоих наших ранили, я убил одного. — Я взял у нее пальто, повесил на крюк у двери. — Подробности расскажу за ужином.
Николь прошла на кухню. Осмотрела плиту «Чемберс», холодильник «Кенмор» и круглый дубовый стол. Подошла к окну, посмотрела наружу на задний двор.
— Хорошее окно.
— Спасибо.
— Я не комплимент тебе делаю. — Она обернулась. — Это просто окно. Хороший вид, только оно слишком большое. Я бы повесила на него что-то поплотнее.
— Шторы?
— Шторы или жалюзи. И, желательно, не белые. — Она открыла пакет «Маркет Гарденс». — Стейки, рибай, по фунту каждый. Хлеб, багет. Сливочное масло «Кэрриголд», настоящее ирландское, твое в холодильнике еще со времен войны за Независимость. Помидоры. Латук. Картошка для запекания. Бутылка «Бордолино» семидесятого года.
— Я уже поставил разогреваться томатный суп.
— Митчелл тебе надо честнее распределять, кто на что способен. Я готовлю ужин, а ты открываешь вино.
Я открыл бутылку штопором «Лагиоле», который Николь привезла с собой, мой штопор я еще не нашел среди вещей. Налил в два стакана, обычных, для воды, других у меня в шкафу не было. «Бордолино» темно-рубиновое, с тонким древесно-вишневым запахом.
Николь развернула стейки на тонкой деревянной разделочной доске, которую она тоже привезла с собой. Посолила крупной серой солью, поперчила свежемолотым перцем, мельницу она тоже привезла, складную «Пежо», в кармане пальто.
— Ты ездишь по Вашингтону с мельницей в кармане?
— Я ездила в гости к ничем не обустроенному агенту ФБР. Поэтому я подготовилась.
— У меня есть перец в шкафу.
— Молотый, наверное.
— Ну да, а какой же еще.
— Это не перец, Митчелл. Это серая пыль.
Поставила сковороду «Гриссволд» на сильный огонь. Чугун потемнел, начал жирно блестеть нагревшись.