— Думаешь, он ждал только меня?
— Я в этом уверена.
Я отпил кофе. Кофе был горячий, темный, с легкой горчинкой, Николь варила его крепким.
— Это из-за майамского дела?
— Да.
Она кивнула. Не сказала ничего минуту.
— Надо поставить наружное освещение, — сказала она спокойно. — Четыре прожектора, по углам дома. Это около ста пятидесяти долларов с установкой. Если у тебя сейчас нет времени, я могу взять на себя организацию пока ты будешь в Джуно. У меня есть знакомый электрик в Александрии, он работает по выходным.
Я посмотрел на нее. Она говорила это спокойно, как настоящий профи, без эмоций.
— Спасибо, — сказал я.
— Не за что. Я просто перечисляю следующие шаги.
Гилмор из лаборатории ФБР забрал винтовку, гильзы из лесополосы, пулю из стены, гипсовый слепок следа протектора с грунтовой дороги. Протектор оказался от шин «Гудьир Полиглас», широкий, всесезонный, типичный для крупных седанов и небольших SUV. Без специфических примет.
Серийный номер на винтовке обещали попробовать восстановить кислотным методом с нитратом серебра, стандартная техника лаборатории, эффективность около шестидесяти процентов на тщательно зашкуренных номерах. Результат к среде.
В четыре часа дня позвонил Кент Райан из контрразведывательного отдела. Сказал, что Грей подписал приказ о наружном наблюдении за «определенным частным лицом в Вашингтоне» с шести вечера воскресенья на семьдесят два часа. Имя не назвал, это и не требовалось.
В пять Николь уехала. Такси «Дайамонд» забрало ее с подъездной площадки. Перед посадкой в машину она остановилась у двери водителя и повернулась ко мне.
— Митчелл.
— Что?
— Лети спокойно. С тобой все будет в порядке в Джуно, там тебя никто еще не ждет. Я присмотрю за домом через знакомого электрика.
— Спасибо.
— И не звони из Джуно. Я позвоню сама.
Села в такси. Дверца закрылась, «Дайамонд» развернулся на гравии и уехал.
Я остался один. Прошел в гостиную. В шесть часов вечера солнце уже село, в декабре в Виргинии короткий день. Включил лампу «Дайлайт» на фанерной коробке, зеленый абажур пролил на стену напротив теплый круг.
В круге освещения виднелись пулевые отверстия в стене. На полу под ними белесая пыль.
Я сел на кровать. Прошел в кухню. Из шкафа достал тарелку, на которой Николь жарила вечером в пятницу стейки, она ее помыла перед отъездом и оставила сушиться.
Открыл холодильник. В нем остались: заветрившаяся половина багета, бутылка молока, упаковка «Кэрриголд» с одной отрезанной полоской, два помидора, мешочек латука и половина сыра «Чеддер».
Не стал ужинать.
Прошел обратно в гостиную и выключил «Дайлайт». Сел на кровать в темноте.
Тишина в доме теперь другая. Не та, деревенская, спокойная, с уханьем одинокой совы и веткой яблони стучащей у крыльца. Сейчас тишина плотная, настороженная, в которой каждый скрип ветки в лесополосе слышен как новое покушение.
Я знал, что стрелок не вернется. Они не возвращаются на одно и то же место, это аксиома оперативной работы. Ладно, я займусь им после Аляски.
Глава 19
Джуно
Рейс «Вестерн Эйрлайнс» номер шестьдесят один, Сиэтл — Джуно, «Боинг-737–200». Бортовой номер N737W, окрашен в фирменные цвета компании, белый верх, темно-красная полоса по борту, на хвосте трехугольная эмблема «WA».
Сто двадцать пассажиров на борту, экипаж пять человек. Вылет из Си-Так в двенадцать тридцать две по тихоокеанскому времени, ожидаемая посадка в Джуно в четырнадцать пятьдесят восемь по стандартному времени Аляски.
Я сидел у окна, девятый ряд, место «А». На коленях желтый конверт «Манила Федерал» с делом, поверх него мой раскрытый блокнот. В блокноте заметки, сделанные еще в Вашингтоне.
В трех часах пятидесяти минутах позади остался Сиэтл, четыре часа перед этим я был в Чикаго, а еще до этого в одиннадцать часов в Виргинии, в темной комнате с пулевыми отверстиями в стене. Я не спал в самолете.
На стюардессах «Вестерн Эйрлайнс» были темно-красные форменные платья с золотой отделкой, белые перчатки и круглые шляпки-пилотки. Старшая принесла мне на обед стейк по-солсбери с картофельным пюре в алюминиевом контейнере и стакан виски «Канадиен Клаб» со льдом. Я попросил кофе вместо виски.
«Боинг» начал снижение в тринадцать сорок пять.
Я смотрел в иллюминатор. Самолет шел над проливом Гасто.
Узкая полоска темной воды между материком и островом Дуглас, длиной около восемнадцати миль, шириной от полумили до двух. Вода в проливе в декабре почти черная, без отражений, потому что небо над ней того же тяжелого свинцово-серого цвета, что и поверхность. Только у границ воды и берега виднелись узкие белые полосы с пеной прибоя.