— Спустились на веревке?
— Сорок футов вертикально вниз по ледяной стенке. Двое, Эрни Бэйтс и Карл Йоргенсен. Бэйтс тот самый, кого мы сегодня увидим в лагере, он у компании «Атлантик Ричфилд» работает геологом по контракту, в Фэрбенксе у него научный руководитель. Йоргенсен норвежец, в свои тридцать пять лазит по ледникам с пятнадцати лет.
— И они же и подняли тело?
— Выкопали его изо льда. Это заняло у них четыре часа на дне трещины при температуре около двадцати градусов по Фаренгейту с переменным ветром. Использовали ледорубы и горячую воду в термосе, самый аккуратный способ освобождения тела изо льда без повреждений. — Дорси посмотрел в мою сторону. — Я бы лично туда не полез ни за какие деньги. Эти двое не получили за это ни цента. Только обвинения в нарушении правил обращения с местом обнаружения трупа от шерифа, то есть от меня местного шерифа. Я тоже не ангел, знаете ли.
Через одиннадцать миль дороги ситхинский ельник слева внезапно расступился. Открылась узкая долина, поднимающаяся в горы.
По дну змеилась река Иглс-Ривер, замерзшая, шириной около ста ярдов, занесенная снегом. По обоим берегам низкие плоские террасы, видимо, сезонные пастбища лосей в более теплое время. Сейчас пустые, белые, без следов крупного зверя.
Дорога свернула с побережья направо, в долину, по гравийной грунтовке, проложенной вдоль реки.
— Это уже частная дорога компании, — сказал Дорси. — «Атлантик Ричфилд» построила ее в начале семьдесят первого. До этого здесь шла индейская тропа, по которой раз в год спускались тлинкиты с верховья на побережье. Тлинкиты не были в восторге от того, что их тропу заасфальтировали грейдером.
«Сабурбан» пошел медленнее, двадцать миль в час по гравию. Шины «Файрстоун Таун энд Кантри» поднимали за нами шлейф мелкого снежно-гравийного праха.
Через четыре мили дорога поднялась выше, к небольшому плато над рекой. И между двумя елками впереди показался лагерь.
Лагерь «Иглс-Ривер» компании «Атлантик Ричфилд» представлял собой плотное скопление построек площадью около десяти акров, на расчищенной от леса площадке. С высоты дороги он выглядел как маленький промышленный город, временный, но основательный.
В центре площадки около двух десятков длинных бараков, поставленных на сваях. Деревянные сваи, диаметром около восьми дюймов, врытые в вечную мерзлоту примерно на три фута выше уровня земли.
На сваях стояли модульные строения, каждый около сорока футов в длину, двенадцати в ширину, обшитые гофрированным металлом, выкрашенным в серо-голубой или белый цвет. На дверях в торцах таблички номеров. К некоторым балкам подходили боковые лестницы, с тремя-четырьмя деревянными ступенями с перилами.
Сваи не только из-за вечной мерзлоты. Они не позволяли теплому помещению растопить снежный покров под собой, что весной превратило бы землю в болото и сваи начали бы оседать. На свайных конструкциях домики могли стоять круглый год, и грунт под ними оставался стабильным.
Под балками лежал плотный слой утрамбованного снега, гравия и грязи, в декабре почва мерзлая, но в более теплое время превращалась в черную жидкую кашу. По всему лагерю проложены деревянные мостки между домиками, тоже на низких сваях, шириной около четырех футов, по ним можно перемещаться, не наступая на грязь.
В стороне от жилых домов стояли служебные постройки. Большой ангар из гофрированного железа высотой двадцать пять футов, гараж для тяжелой техники.
Рядом навес с открытыми сторонами, под которым стояли два бульдозера «Катерпиллар D-восемь», грейдер «Хаф-Шток», три самосвала «Мак» серии «Эр-семьсот», все с массивными цепями на колесах. У навеса две сорокафутовые цистерны для дизельного топлива, на боку черные буквы по белому фону: «ARCO FUEL — DIESEL #2».
Дальше приземистый прямоугольный блок столовой, из такого же гофрированного железа, размером шестьдесят на тридцать футов, с двумя печными трубами на крыше. Из обеих труб шел густой серый дым, кто-то готовил завтрак.
К столовой тянулась небольшая очередь из рабочих в куртках «Кархарт» и шапках, переминавшихся с ноги на ногу.
И повсюду гул. Низкий, ровный и непрерывный.
Это работали дизельные генераторы, обеспечивающие электричеством весь лагерь. Три больших агрегата стояли в отдельной будке у дальнего края площадки, я узнал их по характерным выхлопным трубам с искрогасителями.
«Катерпиллар D-триста-пятьдесят», по двести киловатт каждый. Они работали круглосуточно, потому что вырубать их зимой нельзя, оборудование промерзнет, и его потом не запустишь без выезда сервисной бригады из Анкориджа.