Где-то в стороне слышался гулкий металлический звук удара. Кто-то с молотом работал в ангаре, бил по чему-то стальному. Через пять секунд новый удар.
Дорси припарковал «Сабурбан» на гравийной площадке у административного домика, самого большого из всех, с двумя окнами и пятиступенчатой деревянной лестницей.
Над входом висела выцветшая вывеска: «КОМПАНИЯ „АТЛАНТИК РИЧФИЛД“ — Лагерь Иглс-Ривер — Трансаляскинская трубопроводная система». Чуть ниже мелкими буквами: «Посторонним вход воспрещен».
Я открыл дверь и вылез из машины.
Один из проходящих мимо рабочих, в куртке «Кархарт» и шапке с эмблемой «Грин Бэй Пакерс», посмотрел на наш «Сабурбан» с надписью «Шериф округа Джуно», потом на меня в моей «Эдди Бауэр», потом на свои ботинки и пошел дальше, видимо, решив, что у него и так достаточно проблем помимо федералов.
Внутри административного домика тянулся узкий коридор, по сторонам три двери. Первая открытая, на табличке значилось «Диспетчер». Вторая закрытая, «Зам. начальника». Третья тоже закрыта, «Начальник лагеря, Б. Хаттон».
В диспетчерской сидел парень лет двадцати трех, в свитере и наушниках, перед ним стояла двусторонняя рация «Моторола МТ-пятьсот», карта района на стене и журнал входящих и исходящих звонков. Когда мы вошли он кивнул, не сказав ни слова, и снова повернулся к рации.
Дорси подошел к двери Хаттона, постучал два раза, не сильно. Голос изнутри сказал:
— Открыто.
Кабинет начальника лагеря обшит изнутри сосновой вагонкой, выкрашенной в светло-бежевый цвет. Одно окно выходило на площадку.
У стены большой металлический стол, на нем пишущая машинка «Олимпия СМ-восемь», лоток для бумаг, черный телефон «Вестерн Электрик» модели пятьсот, пепельница с тремя окурками «Мальборо Ред» и кружка с кофе, наполовину пустая. На стене над столом карта Аляски с трассой нефтепровода, обведенной красным фломастером от Прудо-Бэй на севере до Валдиз на юге.
Под картой фотография в простой рамке, молодой парень в военной форме, на боку джунглей с пальмами, видимо, Вьетнам, рядом подпись: «Хаттон, мой сын, Кванг-Нгай, 1969». Рядом висел диплом Техасского сельскохозяйственного и механического института по специальности «горное дело и нефтепромысел», выпуск шестьдесят четвертого.
За столом сидел Брюс Хаттон. Сорока двух лет, плотный, около шести футов и одного дюйма ростом, двести десять фунтов. Лицо широкое, мясистое, обветренное, с двумя глубокими морщинами от уголков рта к подбородку, отметины человека, проработавшего больше десяти лет на свежем воздухе.
Волосы темно-русые, коротко стрижены, начали редеть на макушке. Серо-голубые глаза. Под глазами легкие мешки от недосыпа.
Одет в фланелевую клетчатую рубашку, под ней белая майка-«ванк», виднеющаяся в открытом воротнике. Тяжелые рабочие брюки «Карголайн». На пальце правой руки золотой перстень-кольцо с эмблемой Техасского А-энд-Эм с головой бульдога.
На столе лежала открытая папка с накладными на снабжение. Он поднял глаза, увидел Дорси и кивнул ему. Увидел меня. Прищурился.
— Кого это вы привезли шериф?
— Это специальный агент Митчелл из Вашингтона, ФБР.
Хаттон смотрел на меня пару мгновений. Я достал из кармана куртки удостоверение, развернул и положил на стол перед ним.
Хаттон взял его двумя пальцами. Перевернул туда-сюда, как будто это была подозрительная купюра.
Изучил фотографию, сличил с моим лицом, рассмотрел подпись директора Бюро. Положил удостоверение обратно на стол.
— Шериф, — сказал Хаттон ровным техасским баритоном с легким растягиванием гласных. — Что тут у нас делает ФБР?
— Митчелл расследует обстоятельства смерти человека, найденного в леднике Менденхолл.
— А я тут при чем?
— Возможно, найдется при чем.
— Вот как. — Хаттон откинулся на спинку стула. Он не пригласил нас сесть. Прошло несколько секунд. — Шериф, могу я говорить с агентом наедине? Не потому что я что-то скрываю, а потому что у меня тут триста рабочих, и из них половина с обвинительными приговорами в досье, и они нервничают, когда видят шерифа в моем кабинете. Вид федерального агента их нервирует меньше, с ФБР они не сталкивались, оно для них абстракция. А шерифа они видят регулярно. На прошлой неделе вы сюда приезжали по поводу драки в пятницу.
— И увез пятерых в участок.
— Семерых. Двое были мертвецки пьяны, я сам передал их в кутузку. Брюс он у меня, кстати, неплохой парень, бригадир сварщиков вернулся в понедельник к работе с переломом носа и фингалом на пол-лица.
— Я их выпустил во вторник.