— Разрешите проверить монету в лаборатории. Один день. Если это пустышка, закрою и передам в округ.
Томпсон посмотрел на меня и пожевал сигару.
— Один день, — сказал он. — Пусть Чен глянет. Докажешь, что это монета из «Вулворта» за доллар, закрываешь дело и едешь куда я скажу. Понял?
— Так точно, сэр.
— Иди.
Я собрал снимки.
— Перья и латынь. — Он хмыкнул и покачал головой. — Только этого мне не хватало.
После разговора с боссом я не теряя времени отправился в лабораторию Чена в подвал, ниже улицы. Длинная комната под низким потолком, окон нет.
Под потолком гудят люминесцентные трубки, вдоль стен лабораторные столы черного камня, вытяжной шкаф с поднятой стеклянной шторкой, полки со склянками «Фишер Сайентифик». Чен в неизменном в белом халате поверх жилета, единственный человек в Бюро, кому я безоговорочно доверял проведение экспертиз.
Я выложил перед ним пакет «Зиплок» с монетой и коротко рассказал, откуда она и что я хочу знать, подлинная или нет, и если да, откуда взялась.
Чен ничего не сказал, надел перчатки и приступил к работе. Я отошел к торцу стола, чтобы не мешать, и смотреть как он это делает. Он это заметил, то, что я молчу и не лезу под руку, и, как всегда, оценил.
Первым делом он положил монету под бинокулярный микроскоп «Бауш-энд-Ломб» с десятикратным увеличением, стандарт криминалистической лаборатории. Подвел сбоку юстировочную лампу «Левенхук», установил луч под углом сорок пять градусов.
— Косой свет, — сказал он, не отрываясь от окуляров. — Под прямым рельеф плоский. Под косым тени ложатся в углубления, читается чеканка.
Он медленно поворачивал монету пинцетом с силиконовыми наконечниками.
— Голыми руками трогать нельзя, — добавил он. — Пот кислый, на серебре остается след. — Помолчал, вглядываясь в окуляры. — Патина зеленовато-коричневая. Ровная. По всей поверхности одинаковая. Это хороший знак. Подделки под старину обычно патинят неравномерно, пятнами. А тут ровно.
Он подкрутил фокус.
— Реверс фигура в тоге, надпись по кругу, треть стерта. Аверс мужской профиль. И буквы «И-М-П-Т-Р-А-И-А-Н». — Чен поднял голову. — IMP TRAIAN. Император Траян. Это, если не ошибаюсь, девяносто восьмой — сто семнадцатый год.
Он сфотографировал обе стороны на «Никон Ф2» на штативе «Бога», на черно-белую пленку «Кодак Пан-Икс», с тонким зерном, чтобы вытянуть рельеф. Восемь дюймов до монеты, выдержка одна тридцатая, диафрагма одиннадцать. Щелкнул затвором, перемотал пленку, перевернул монету и щелкнул снова.
Потом взвесил. Аналитические весы «Меттлер П-160», под стеклянным колпаком, чтобы сквозняк не качал стрелку. Опустил монету на чашку пинцетом.
— Сто восемь и семь десятых грана, — прочел он.
Достал штангенциркуль «Старретт», свел губки на ребре монеты.
— Диаметр семнадцать и две десятых миллиметра. Толщина один и девять. — Он повернулся к ящику стола, вытащил потрепанный том с торчащими закладками «Стандартный каталог римских монет» Сиденхема, издание пятьдесят второго года. Полистал, нашел таблицу и провел пальцем по строке. — Денарий Траяна, вес от ста шести до ста двенадцати гран, диаметр семнадцать-восемнадцать. — Он закрыл книгу. — Укладывается в норму. Подделки обычно отходят от нормы на три-пять гран в любую сторону. Эта в норме.
— Значит, подлинная, — сказал я.
— Это значит, что вес правильный, — поправил Чен, не глядя на меня. — Подлинность сейчас проверим.
Он перешел к главному.
— Состав, — сказал он. — Пробирный анализ. Методу пятьсот лет, и для монет он до сих пор лучший. Никакой электроники, чистая химия.
Алмазным надфилем «Пфайфер» он снял с ребра монеты крошечную пробу, меньше грана, на старом сколе, чтобы не трогать целую поверхность. Соскоб собрал на фильтровальную бумагу «Уотман», свернул конвертиком, ссыпал в маленький фарфоровый тигель.
Достал из вытяжного шкафа бутыль азотной кислоты «Фишер», шестьдесят пять процентов, капнул в тигель пипеткой. Поставил тигель на электроплитку «Корнинг» и вывел нагрев.
— Восемьдесят градусов, — сказал он, глядя на термометр в растворе. — Не больше, иначе закипит и разбрызгает.
Раствор пожелтел. Чен капнул туда несколько капель соляной кислоты из второй склянки. Жидкость помутнела, и со дна вверх пошел белый творожистый осадок.
— Хлорид серебра, — сказал Чен. — Белый осадок. Серебро подтверждено. — Он капнул в раствор аммиак из третьей бутыли. Муть посинела, перешла в густой васильковый цвет. — А это медь. Синий значит медь. В денариях Траяна меди процентов десять-двенадцать, остальное серебро.
Он взял рабочий журнал «Авери», карандаш, записал столбиком — серебро около восьмидесяти восьми — девяноста процентов, медь десять-двенадцать. Соответствует денарию первого-второго века.