Дорси прошел в дальний конец, вывинтил лампочку над раковиной. Блок погрузился в темноту. Через несколько секунд глаза привыкли, прожектор на столбе снаружи давал через окно узкую косую полосу голубовато-белого света, лежавшую на полу и нижней части шкафчиков. Достаточно, чтобы различить очертания предметов.
Дорси встал в дальнем углу, за крайним шкафчиком у окна. Его силуэт растворился в темноте.
Я встал у входной двери, в углу между дверью и первой койкой, где тень плотнее всего. «Смит-Вессон» достал из кобуры, держал стволом вниз, вдоль ноги. Карманный фонарик «Эвереди» в левой руке, выключенный и наготове.
Мы ждали.
Время шло медленно. Печка потрескивала. Снаружи ровно гудели генераторы. В четверти мили отсюда прозвенел металл ночной смены, то один удар, то очередь ударов, потом тишина, потом снова удары.
Я смотрел на циферблат «Хэмилтона», стрелки с тритиевым покрытием слабо светились в темноте. Девять. Девять тридцать. Десять. Десять тридцать. Одиннадцать.
Дорси в дальнем углу не двигался. Я слышал только его ровное дыхание, медленное, спокойное, дыхание человека, который умеет ждать в засаде, ему наверняка приходилось делать это в Береговой охране и потом, здесь на службе шерифа.
Одиннадцать тридцать. Лагерь почти затих. Ужин в столовой давно кончился, рабочие разошлись по баракам, окна погасли одно за другим. Остался только гул генераторов и далекий звон сварки.
Одиннадцать сорок пять.
Шум в коридоре.
Я услышал шаги раньше, чем понял, что это. Сначала уловил едва различимый скрип мерзлого снега на деревянных мостках снаружи.
Тяжелые, медленные шаги. Человек шел не торопясь, осторожно. Остановился.
Стало совсем тихо, он стоял и прислушивался. Потом снова пошел. Скрип мостков под весом. Скрип деревянных ступеней у двери блока.
Я прижался к стене в углу, поднял «Смит-Вессон» чуть выше, к бедру. Задержал дыхание.
Дверь в комнату открылась, медленно, без рывка. В проем хлынул на секунду свет дальнего прожектора, обозначив на полу длинную полосу, и в этой полосе виднелся силуэт.
Высокий, широкоплечий, в рабочей куртке. Дверь за ним медленно закрылась.
Человек постоял у двери секунд пять. Слушал. В блоке было темно и тихо. Он, видимо, решил, что здесь один и ему ничего не грозит.
Потом включил карманный фонарик. Направил в пол узкий желтый луч.
Затем повел фонариком по полу барака, от двери в сторону шкафчиков. Он старался не поднимать луч выше колена, действовал профессионально, чтобы свет не пробивался в окно и не выдавал его снаружи.
Луч скользнул по полу мимо моих ног, я стоял в углу, в плотной тени за дверью, и луч меня не достал. Человек смотрел в другую сторону, на шкафчики.
Он пошел вперед, к шкафчику Коннелли, второму слева от входа. Шел уверенно, не искал, сразу направился к нужному. Он знал, какой шкафчик ищет.
У шкафчика он опустился на одно колено. Поставил фонарик на нижнюю койку напротив, так, чтобы луч падал на заднюю стенку шкафчика.
Открыл дверцу шкафчика, она тихо скрипнула. Достал из кармана куртки отвертку, в свете фонарика блеснул металл.
Он начал откручивать заднюю панель. Движения привычные, быстрые и уверенные. Он знал, что панель снимается и что за ней есть полость. Знал, что там что-то лежит.
В свете отраженного от стенки фонарика я разглядел его профиль. Высокий и широкоплечий. Короткая стрижка с проседью.
Это Вейн.
Первый винт он выкрутил, положил на койку рядом с фонариком с тихим металлическим стуком. За ним последовал второй и третий.
Левая рука у него двигалась чуть скованно, я вспомнил что половина левого мизинца у него отсутствует. Он держал панель тремя с половиной пальцами левой руки, а откручивал правой.
Наконец он справился с четвертым винтом.
Панель отошла. Вейн отложил отвертку, отвел панель в сторону, прислонил к стенке шкафчика.
Наклонился ближе, направил фонарик в полость. Я видел его спину, склоненную над шкафчиком, широкие плечи в рабочей куртке. Он протянул руку в полость за пустой папкой.
Я сделал шаг от стены. Бесшумно, стараясь не скрипеть по дощатому полу. Поднял «Смит-Вессон», афонарик «Эвереди» в левой руке направил Вейну в затылок.
Включил свет.
Резкий белый луч ударил Вейну в спину и в затылок. Он замер. Не дернулся и не вскрикнул. Просто замер, рука осталась в полости шкафчика, спина наклонена вперед.
— Митчелл, ФБР, — сказал я ровно и негромко. — Руки на виду, Вейн. Медленно.
В дальнем углу барака зажегся второй фонарик, это появился Дорси. Луч лег Вейну на лицо сбоку. Дорси вышел из-за шкафчиков, держа «Кольт» в руке, ствол направлен в пол перед Вейном.