Я записал адрес. Пока отложил, не зная еще, что он значит.
Узел был, но он указывал на получателя денег. А мне нужно было сперва понять не кто, а как это делается. Где в цепочке между ценой и биржей открылась та дыра шириной в двадцать пять секунд.
Региональный офис телефонной компании помещался на Мэдисон-стрит, большое безликое здание, какие ATT строила по всей стране. Меня провели к директору по безопасности сети, человеку по фамилии Ярдли.
Лет пятидесяти пяти, волосы седым ежиком, прямая спина, на столе фотография в военной форме связных войск. Отставной связист. Такому не надо объяснять дважды.
Я рассказал коротко, есть основания считать, что кто-то снимает данные биржевых котировок с магистрального кабеля до того, как они доходят до Чикаго, и использует временную задержку для торговли.
Ярдли слушал, не перебивая, и по тому, как у него сузились глаза, я понял, что он схватил суть раньше, чем я договорил.
— Вы понимаете, что говорите, — сказал он. — Если это правда, кто-то залез в магистраль. В мою магистраль.
Он встал, подошел к шкафу, достал свернутую в рулон карту и расстелил ее на столе, придавив углы.
— Кабель «Эл-четыре», — сказал он. — Главная коаксиальная магистраль восток-запад.
По карте от Нью-Йорка через всю страну тянулась синяя линия, прошитая через Пенсильванию, Огайо, Индиану, к Чикаго. Вдоль линии россыпь мелких значков.
— По «Эл-четыре» идет все, — сказал Ярдли. — Тысячи телефонных каналов, телетайп, биржевые котировки. Сигнал уплотнен, по одному кабелю одновременно идут сотни разговоров и лент, разнесенных по частотам. — Он провел пальцем по синей линии. — Котировки нью-йоркской товарной биржи входят в магистраль здесь, в Нью-Йорке, и идут на запад. До Чикаго сигнал доходит не напрямую, а через узловой коммутатор в Гэри, штат Индиана. Там его принимают, обрабатывают и передают на последний участок, в чикагский зал, на табло.
— А задержка? — спросил я. — В зале мне сказали, сигнал идет двадцать секунд от Нью-Йорка до табло.
— Около того. Сигналу надо физически пройти полстраны по кабелю, потом его обрабатывают на коммутаторе, потом он проходит последний отрезок. Набегает секунд двадцать восемь-тридцать.
Я склонился над картой.
— Покажите мне ближайший к Чикаго участок трассы. До коммутатора в Гэри. Где кабель идет по открытой местности.
Ярдли провел пальцем к точке юго-западнее Чикаго.
— Вот. Округ Уилл, Иллинойс. Кабель идет под землей через сельскую местность, поля, грунтовые дороги, редкие фермы. От этого отрезка до коммутатора в Гэри миль двадцать восемь.
Если снять сигнал здесь, насколько раньше его можно увидеть? Я прикинул в уме.
Задержка от Нью-Йорка до табло составляет около тридцати секунд, и большая ее часть набегает на последнем плече, через Гэри и обработку. Перехват за двадцать восемь миль до коммутатора дает преимущество секунд в двадцать три.
— Около двадцати трех секунд, — сказал я. — Ровно столько, сколько в распечатках. — Я выпрямился. — Это и есть наше место.
Ярдли нахмурился.
— Не складывается, — сказал он. — Если бы кто-то врезался в кабель «Эл-четыре», у меня сработала бы аварийная сигнализация. Любое повреждение оболочки, падение уровня сигнала и система немедленно даст тревогу на пульт. А с этого участка тишина. Сигнал в полной норме. Линия в порядке.
Я подумал немного.
— Значит, врезка не нарушает сигнал, — сказал я. — Никакого разреза или контакта с жилой. Индуктивный съем.
Ярдли посмотрел на меня с удивлением.
— Вы знаете, что это такое?
— Я знаю, что это возможно. — Я объяснил, скорее проверяя себя вслух. По проводу, когда по нему идет ток, вокруг него возникает магнитное поле, оно повторяет сигнал в проводе. Если охватить кабель снаружи катушкой, не вскрывая его, не касаясь жилы, это поле наведет в катушке слабый ток, копию сигнала. Так снимают сигнал, не трогая провод. Уровень в кабеле не падает ни на волос, оболочка цела, изоляция цела. Аварийная система видит нетронутую линию, потому что линия и вправду стоит невредимая. Сигнал просто тихо прослушивают со стороны, как будто прикладывают ухо к стене.
— Индуктивный съемник, — медленно проговорил Ярдли. — Без врезки. Поэтому у меня тишина на пульте. — Он провел ладонью по седому ежику волос. — Двадцать лет в связи, а такого у себя на магистрали никогда не было. — Он посмотрел на меня. — Хорошо. Допустим так и есть. Вы знаете, как это найти? Двадцать восемь миль кабеля под полем. Иголка в стоге сена.