Я просмотрел список его сотрудников и отметил двоих.
Первый Декстер Памп, бывший техник ATT, уволен в шестьдесят восьмом, живет в Джолиете, рукой подать до того поля. Человек, знавший кабельную трассу как свои пять пальцев. Это он нашел место, подобрался к кабелю, он, надо думать, и меняет аккумулятор каждые десять дней.
Другой Рэй Стоукс, электронщик-самоучка из Бервина, известный в радиолюбительских кругах золотыми руками. Это он спаял приемник промышленным флюсом и авиационным припоем.
Теперь я знал всех и место преступления. И знал, что скоро Памп приедет к блоку в соевом поле, проверить причину отсутствия сигнала, поменять аккумулятор и забирать ленту.
Можно было взять его прямо там, у блока. Просто, чисто и бесполезно.
Потому что Памп это только исполнитель. Возьму его у блока, получу одного техника с лопатой и аккумулятором, который скажет, что нашел этот блок случайно и знать ничего не знает.
Стоукс отопрется, скажет, что паял абстрактную плату на заказ. А Холт мозг, математик, придумавший всю схему и собравший с нее деньги, останется в конторе на Мичиган-авеню, с логарифмической линейкой и алиби. Дыру в поле закопают, счета закроют, и все.
Мне нужен не Памп, а вся цепь разом, замкнутая на Холта, с доказательствами на руках, такими, чтобы ни один адвокат не помог ему отвертеться.
И вечером, сидя в гостиничном номере над своими записями и фотографиями, я начал придумывать ловушку.
Глава 7
Котировки
Ловушку я обдумывал всю ночь, и одно место в ней мне сразу не понравилось.
Первая, грубая мысль, вставить фальшивые котировки в магистраль ATT и поймать Холта на том, что он по ним торгует, не годилась. По магистрали идет сигнал на весь рынок.
Подмени я котировку в общем потоке, ее получит не только приемник Холта в бетонном блоке, но и сама чикагская биржа, и каждый брокер в зале. Тысячи людей станут торговать по ценам, которых нет.
Хаос, разоренные невиновные, и все дело развалится в первом же суде. Так нельзя.
Утром я поехал к Ярдли в офис ATT и выложил ему задачу прямо, можно ли подсунуть ложную котировку только Холту, не задев остального рынка?
Ярдли подумал и подошел к карте.
— Можно, — сказал он. — И вот как это сделать. Холт снимает сигнал здесь катушкой, на двадцать третьей миле. Это до коммутатора в Гэри. — Он постучал по синей линии. — А весь остальной рынок получает котировки через Гэри, по той части магистрали, что идет дальше. Понимаете разницу? Его точка съема и точка, откуда питается биржа, это два разных участка кабеля. Если я трону сигнал только на отрезке вокруг его катушки и только на те несколько секунд, что мне нужны, никто, кроме него, этого не увидит. А биржа в Чикаго получит чистую, настоящую котировку через Гэри, как всегда.
— То есть мы скормим ложные котировки только через его катушку, — сказал я. — А весь остальной рынок получит настоящие.
— Именно так. — Ярдли вел пальцем по карте. — Я ставлю свой передатчик рядом с его блоком. В нужное окно глушу на его участке штатный сигнал на пару секунд и подаю поверх свою заготовку, искаженную котировку. Его демодулятор ее примет и напечатает на ленту, как настоящую. Холт увидит цену, которой на реальном рынке не было и не будет. Поставит по ней позицию. А когда мы поднимем официальную ленту биржи в ту же секунду, там этой цены не будет. — Он выпрямился. — Объяснить, откуда он взял несуществующую котировку, он сможет только одним способом. Тем что снимал информацию с кабеля.
Лучшей улики и придумать нельзя. Холт сам, своей рукой, поставит деньги на котировку, которая существовала только в одном месте на свете, в его перехватчике. Это не косвенная улика, а прямое доказательство того, что человек торговал по краденому сигналу.
— Котировки надо сделать аккуратно, — сказал я. — Не абы какие. Цифры должны выглядеть как настоящее движение рынка, по статистике, шагу цены, иначе математик вроде Холта почует подвох и не клюнет.
— Это уже к вашему биржевику, — сказал Ярдли. — Я подам что скажете.
Дальше все пошло сразу по двум линиям, и обе надо было свести одновременно к утру.
Минц на бирже взялся за котировки. Я объяснил ему, что нужно, на завтра и послезавтра, в несколько заранее условленных временны́х окон, заготовить ложные значения по сое и мазуту, такие, чтобы по виду они были неотличимы от живого рынка.
Не подозрительно крупные скачки, а правдоподобный дрейф цены на четверть-половину пункта, какой бывает сто раз на дню. Минц, сухарь и педант, оказался тут на своем месте, он сел и выстроил фальшивые котировки так, что они ложились в общий рисунок дня без единой фальшивой ноты.