— Спасибо, — сказал он.
— Не благодарите. — Я застегнул пальто. — Просто проследите за ней. Чтобы такого не повторялось.
Из дома мы вышли втроем. Метель чуть стихла, ветер ослаб, небо на северо-западе начинало светлеть прорехами, буря уходила.
Снег по щиколотку, наши собственные следы сюда уже почти заметены, и мы шли по новой, прокладывая обратный путь.
Кэрол шла рядом со мной и молчала. Потом, не поворачивая головы спросила:
— Ты всегда такой?
— Какой?
— Не можешь просто поужинать.
Николь шла на полшага впереди и не оборачивалась. Но когда она повернула голову, я увидел, что она улыбается.
— Не всегда, — сказал я. — В отпуске бываю другим.
— Разве ты уже был в отпуске? Ты работаешь первый год.
Возразить было нечего.
Дома Уолтер все еще дремал у телевизора. Брут уснул у него на коленях, развалившись во все стороны. Кассия встретила меня в прихожей и посмотрела снизу вверх, серьезно, как всегда.
Из кухни вышла мать, вытирая руки.
— Нашли что потеряли?
— Все в порядке.
Она посмотрела на меня.
— Тогда садитесь, — сказала она. — Пирог еще теплый.
Я снял пальто и повесил на крюк, повыше, где собаки не достанут, отправился на кухню.
За окном утихала метель. В камине тлели дрова. Кэрол отрезала мне щедрый кусок пирога, а Николь налила кофе.
Уолтер всхрапнул и пробормотал что-то про «Долфинс». Элен села напротив, положила теплую, в мелких морщинах руку на мою ладонь, и ничего не сказала.
Это было хорошее Рождество.
Глава 10
Антиквар
Второго января, в половине восьмого утра, я лежал и смотрел в потолок.
Спальня тонула в полутьме. Январь, рассвет поздний, за окном поле под снегом и серое небо без единого просвета.
Кассия спала у меня в ногах поверх одеяла, свернувшись тугим клубком. Брут лежал на полу у двери, на кровать он не залез ни разу с первого дня, завел себе это правило сам, и держался его, как часовой держится поста.
Вчера около полудня уехали родители. «Гэлакси» Уолтера скрылся за дубами в конце подъездной дороги, Кэрол махала из заднего окна, пока машина не пропала вдали.
Дом сразу сделался больше и тише. Вечер мы провели вдвоем, без телевизора, Николь разобрала и чистила «Смит-Вессон» за кухонным столом, раскладывая детали на расстеленной тряпице, а я перечитывал материалы по криминалистике, к которым не прикасался две недели.
Хорошее было затишье. Я уже знал, что оно кончится, такие затишья всегда кончаются, но не думал, что так скоро.
Телефон зазвонил в семь сорок три.
Я снял трубку до второго звонка, чтоб не разбудить весь дом. Голос Томпсона ровный, никакого упоминания о празднике.
— Митчелл. Срочное происшествие. Принс, антиквар с Висконсин-авеню. Тот, которого вы нашли по делу Корвина.
— Да, помню.
— Его помощница открыла магазин сегодня в семь. Через три минуты позвонила в полицию. Полиция вызвала нас еще через двадцать. — Пауза. — Ритуал. Другой, чем у Корвина. Но почерк тот же. Езжайте туда.
Я молчал секунду.
— Митчелл, — сказал Томпсон. — Это второй.
Я положил трубку.
Принс. Шестьдесят четыре года, твидовый пиджак с кожаными заплатами, очки-половинки на кончике носа, лупа на подставке. Человек, который узнал монету по фотографии за три секунды. Единственный, кто видел лицо покупателя. И вот теперь он погиб.
Николь уже не спала. Лежала на боку, лицом ко мне, смотрела в полутьме и ждала. Она научилась читать сообщения по моему лицу.
— Принс, — сказал я. — Антиквар. Они его убили.
Она не спросила ничего лишнего. Только кивнула и села, отбросив одеяло.
— Я приготовлю тебе кофе и завтрак.
Брут поднялся с пола, потянулся, передними лапами вперед, и посмотрел на меня, он всегда вставал, когда я уходил надолго. А Кассия осталась на кровати и опустила голову на лапы.
«Классическая нумизматика» стояла на Висконсин-авеню все там же, узкий двухэтажный дом девяностых годов прошлого века, медные буквы на витрине, между букинистом и лавкой старинных карт. Но теперь у тротуара стояли два полицейских автомобиля Столичной полиции с погашенными мигалками, и поперек входа желтела натянутая лента.
У двери меня ждал детектив Бреннан, лет сорока, с усами, в расстегнутом пальто, термос с кофе в руке. У него было лицо человека, повидавшего за службу всякое, но не вот это все.
— ФБР? — Он глянул на жетон и кивнул. — Бреннан, отдел убийств. Хорошо, что быстро. — Он мотнул головой на полицейскую машину у обочины. — Помощница вон, в машине. Дороти Уэбб. Мы ее вывели сразу, она и пробыла внутри минуты две, не больше. Открыла, увидела и выскочила наружу.
В машине, на заднем сиденье, с накинутым на плечи пальто, прямо глядя перед собой в одну точку, сидела немолодая женщина и не шевелилась.