Вейн усмехнулся, без особого веселья.
— Я облегчу вам поиски. Он в моем шкафчике, в блоке четырнадцать, под фальшивым дном. Я вам это говорю, чтобы вы не тратили время. — Он посмотрел на меня. — Агент Митчелл, я проиграл. Я это понял, как только вы включили фонарик. Я не буду играть в игры с адвокатом и отрицанием вины. Мне пятьдесят четыре года, я ветеран двух войн, у меня была дочь, которая умерла когда ей было в шесть лет. Мне нечего терять и незачем врать.
— Тогда не врите.
— Не буду. — Вейн стоял прямо, руки в наручниках за спиной. — Но у меня есть условие.
— Какое?
— Я скажу вам все. Про Коннелли, про комбинезон, про молоток, про то, как я опускал тело в трещину. Все. Но взамен я хочу, чтобы вы записали одну вещь.
— Какую?
Вейн посмотрел на меня. Светло-серые глаза пронзали в свете фонарика.
— Что я был не один. Я был просто инструментом. Приказ убрать Коннелли отдал не я. Я не хочу унести это с собой в тюрьму как единственный виновный. Те, кто сэкономил деньги на грунте и отправил Коннелли проверять то, что нельзя было проверять, и кто потом сказал, что с ним надо что-то сделать, они должны ответить за все.
Я смотрел на него.
— Хаттон, — сказал я.
Вейн молчал пару мгновений, потом кивнул.
— Я скажу про Хаттона и не только про него. Но запишите официально, и дайте мне это в обмен на снисхождение, какое возможно. Я не прошу свободы. Я прошу, чтобы меня судили как исполнителя, а не как организатора. Потому что я им не был.
Я посмотрел на Дорси, а шериф посмотрел на меня. В полутьме блока мы поняли друг друга без слов.
— Вейн, — сказал я. — Я не прокурор, я не могу обещать вам смягчение приговора. Это решает суд и федеральный прокурор Джуно. Но я могу обещать одно, если вы дадите полные показания, в моем заключении будет записано, что вы сотрудничали и что вы действовали не в одиночку. Это будет учтено. Это все, что я могу гарантировать.
— Этого достаточно, — сказал Вейн.
— Тогда едем в Джуно. В участок. Дадите показания под протокол, с самого начала.
— Едем.
Дорси взял Вейна за локоть и повел к двери. Я поднял с койки фонарик Вейна, отвертку, четыре винта, сунул все в полиэтиленовый пакет, который заранее приготовил и держал в кармане куртки.
Надписал на пакете: «Блок 7, инструмент Вейна, Митчелл/Дорси». Заднюю панель шкафчика с пустой папкой внутри оставил как есть, это вещдок с места задержания, его опишут отдельно.
У двери барака Вейн остановился. Посмотрел на меня через плечо.
— Вы видели, что Хаттон подписывал геологические заключения?
— Да, это входит в его обязанности.
— Тогда хорошо, — сказал Вейн. — Хорошо, что вы не остановитесь только на мне.
Мы вышли из блока в холодную ночь. Снаружи гудели генераторы, прожекторы на столбах заливали периметр голубовато-белым светом, в четверти мили звенел металл ночной смены.
Над лагерем стояло черное декабрьское небо без луны, и только на севере, у горизонта над хребтом, дрожала слабая зеленоватая полоса, это северное сияние, едва заметное, как отсвет далекого пожара.
Дорси повел Вейна к «Форду», стоявшему в тени за административным блоком. Я шел следом, держа в руке пакет с инструментом.
Лагерь спал. Никто не видел, как двое мужчин в рабочих куртках вели третьего, со скованными за спиной руками, через полосу тени между складом и котельной к гражданской машине без полицейских знаков.
Глава 2
Вылет
Вейна привезли в участок к четырем утра.
Дорога от лагеря до Джуно заняла больше двух часов. «Форд Гэлакси» шел по Глейшер-Хайвей сквозь темноту, фары выхватывали из черноты заснеженную обочину и черные стволы ситхинской ели.
Вейн сидел сзади, руки скованы за спиной, молчал всю дорогу. Я сидел рядом с ним, Дорси за рулем. За окном тянулся залив Линн, черная вода без отблеска, и над ней такое же черное небо без звезд.
Снаружи минус четыре по Фаренгейту. Когда мы вышли из машины у задней двери участка, холод ударил в лицо мокрой пощечиной.
Стекла на окнах здания затянуты изморозью изнутри, узором в палец толщиной. Дорси провел Вейна через заднюю дверь, мимо двух пустых камер, в допросную.
Участок шерифа округа Джуно находился в приземистом деревянном здании на Сьюард-стрит, обшитом досками, крашенными в казенный коричневый цвет. Ночной дежурный, помощник по фамилии Бойл, молодой парень лет двадцати трех, дремал за стойкой над раскрытым номером «Спортс Иллюстрейтед».
Он подскочил, когда мы вошли, увидел Вейна в наручниках и сразу подобрался.
— Кофе свежий есть? — спросил Дорси.
— Сварю, шериф.
— Давай полный кофейник. Ночь будет долгая.
Допросная маленькая комната с деревянными стенами, столом, двумя стульями и магнитофоном «Ампекс-600» на боковой тумбе. Окно одно, узкое, под потолком, тоже затянутое инеем.