Я читал его внимательно, строку за строкой. Фрэнсис Уильям Олридж, год рождения тысяча девятьсот четырнадцатый.
Военное училище, выпуск тридцать шестого года. Война Тихоокеанский театр, потом Корея. В Корее две награды, одна за личную храбрость под Чосином, документы скупы на подробности, но сама медаль говорит достаточно. После войны переход на штабную и преподавательскую линию.
Карлайл, Военный колледж, военная история и доктрина, с шестьдесят третьего по шестьдесят седьмой. Затем короткое назначение в Вашингтоне, в одном из управлений, чья функция в деле обозначена обтекаемо.
И в шестьдесят восьмом году отставка.
Вот это место я перечитал трижды. Внезапная отставка, в возрасте пятидесяти трех лет.
Для офицера такого ранга и послужного списка пятьдесят три года совсем не возраст ухода. В эти годы выходят на генеральскую звезду или дотягивают до шестидесяти на штабной должности.
А Олридж ушел. Без объяснений в официальных бумагах, графа причины заполнена сухой стандартной формулировкой, за которой не стоит ничего. Пенсия полная.
Ни взысканий, ни следственных пометок, ни понижений перед уходом. Личное дело чистое, как дорожка перед его крыльцом.
Человек просто встал и ушел в расцвете карьеры, и система выпустила его, не задав ни одного вопроса на бумаге. Так уходят не по своей воле и не в опалу. Так уходят, когда уход устраивает обе стороны и они договорились помалкивать о случившемся.
Пока я читал дело, Дэйв пробивал охранные фирмы, которые консультировал Олридж. Их было три.
Две оказались обыкновенными, сигнализация, охрана складов, ничего примечательного, настоящие конторы с реальными клиентами. А третья, «Арлингтон Секьюрити Груп», была другой.
Зарегистрирована в шестьдесят девятом году, через год после отставки Олриджа. Учредитель подставное лицо, человек, за которым при проверке не обнаруживалось ни биографии, ни иной деятельности, имя на бумаге и больше ничего.
И юридический адрес, указанный при регистрации, здание на Коннектикут-авеню. То самое здание, где помещалась юридическая фирма «Крейн, Дэвис и Холт».
Холт. Я смотрел на это имя дольше, чем следовало. Корвин был старшим партнером фирмы «Корвин, Мейсон и Холт», это название значилось в лоббистском реестре, я выписывал его сам. И здесь, на Коннектикут-авеню, в адресе подставной охранной фирмы отставного подполковника, снова прозвучал Холт.
Я записал адрес в личный блокнот.
К Томпсону я с этим не пошел. Одного совпадающего юридического адреса мало для ордера и даже для серьезного разговора.
Хороший адвокат объяснит совпадение в три фразы, мало ли фирм сидит в одном здании на Коннектикут-авеню. Но дело было не только в недостаточности улик.
Корвина убрали перед тем, как я до него дошел. Принса после того, как я с ним поговорил. Кто-то узнавал мои планы раньше, чем я успевал их реализовать.
А значит, я не знал, кто в Бюро может читать мои материалы, кому они ложатся на стол по дороге наверх и куда уходят оттуда. Положить этот адрес в официальное дело означало, возможно, отправить его прямиком тому, на кого он указывал.
Поэтому я попросил Дэйва неофициально, вне протокола, без санкции и без единой бумаги просто посмотреть за домом Олриджа три дня. Сидеть в машине, смотреть и записывать.
Дэйв согласился без вопросов, только хмыкнул, что за такое в случае чего по головке не погладят, и взял термос побольше.
Первый день не дал ничего. Олридж выезжал в восемь утра, как по уставу, ездил в обыкновенные места.
Банк, продуктовый магазин, химчистка, один раз Национальная библиотека, и возвращался к обеду. Жизнь отставного человека с привычками, выверенными по линейке.
На второй день то же самое, и Дэйв начал ворчать, что наблюдает за самым скучным подполковником в истории Вирджинии.
На третий день Олридж поехал в центр.
Дэйв доложил вечером, ровным голосом, из которого ушло всякое веселье. Олридж приехал на Коннектикут-авеню, аккуратно припарковал темно-синюю «Импалу», вошел в здание.
Пробыл внутри три минуты, ровно столько, чтобы подняться, забрать что-то и спуститься. Вышел с конвертом в руке, на ходу убрал его во внутренний карман пальто, сел в машину и уехал.
Здание было то самое. «Крейн, Дэвис и Холт».
Это интересное явление. Я мог предположить то, что до сих пор не складывалось целиком. Олридж не был исполнителем убийств.
Это вовсе не он своими руками подвешивал Принса под потолок и резал ему горло. Для этого есть люди помоложе и попроще, вроде тех имен с карлайлской кафедры, что всплыли в его деле.
Олридж стоял выше исполнителей, но не на самом верху. Он был посредником среднего круга, тем, кто получает указания сверху и передает их вниз, кто ездит за конвертами в здание на Коннектикут-авеню.