— Криминалистика опасная наука, шериф, — сказал я. — Особенно полевая.
Каллауэй хмыкнул, не то одобрительно, не то устало.
— Телефон в моей машине, если надо позвонить. Линия защищенная.
Я встал, придерживая забинтованную руку, и пошел к патрульному «Додж Полара», звонить Томпсону.
Он снял трубку после второго гудка, голос со сна, но мгновенно собрался.
— Митчелл. Знаешь, который час?
— Знаю, сэр. На меня только что было совершено покушение. Роут-50, под Фэрфаксом. Четверо, две машины, заранее подготовленная позиция на лесной дороге. Двоих я застрелил наповал, один ранен и задержан, четвертый ушел.
На линии повисло молчание. Я слышал, как Томпсон сел в постели.
— Ты цел?
— Зацепило руку. Касательно. Жить буду.
— Четверо. — Голос у него стал жестким. — Профессионалы?
— Колумбийцы. Работали слаженно, по распределенным ролям. Знали маршрут, сэр. Они ждали меня на той дороге, на которую я свернул сам. Кто-то знал, где я поеду и когда.
Снова молчание, уже длиннее.
— Ты понимаешь, что это значит, — сказал Томпсон.
— Понимаю, сэр. Поэтому и звоню с шерифской линии, а не докладываю по нашей.
— Никаких рапортов по делу Олриджа в общий оборот, — сказал он быстро, тихо. — Ни строчки, пока я не скажу. Завтра в девять ко мне. Лично. Никому про него не рассказывай, кроме меня и Паркера. — Он помолчал. — Митчелл, хорошо, что ты стреляешь лучше, чем они рассчитывали.
Он повесил трубку.
Я посидел мгновение в холодной патрульной машине, глядя через лобовое стекло на мигалки, санитаров, грузящих носилки и на два укрытых тела на асфальте под медленно начинающимся снегом.
Потом вышел и пошел встречать Дэйва, его «Плимут» уже сворачивал с Роут-50, фары прыгали на ухабах боковой дороги.
Дэйв узнал о перестрелке от дежурного. Он вытащил из своей машины запасной пиджак, темно-синего цвета, на размер больше моего, левый рукав я закатал под повязку.
Свой, разрезанный санитаром и залитый кровью, оставил в пакете для вещдоков, пулевые отверстия в ткани еще понадобятся для экспертизы и рапорта.
Детектив округа снял с меня показания прямо на дороге, под фарами, за сорок минут. Расспросил про время, число выстрелов, дистанцию, кто где стоял, кто первым открыл огонь.
Оформил протокол и дал подписать. Двоих убитых увезли в морг округа Фэрфакс. Третьего, с простреленным бедром, забрали в операционную, пуля прошла мимо бедренной артерии, до суда он доживет, и это было важнее всего.
Живой колумбиец в наручниках стоил больше двух мертвых. Четвертого собаки вели до ручья в двух милях от дороги, там потеряли след по воде. Все-таки ушел.
Дэйв довез меня до дома, отправив мой простреленный «Плимут» на экспертизу на эвакуаторе. Всю дорогу молчал, это не тот случай, когда шутят, и он это понимал. Только у самого поворота к моему дому сказал:
— Я с тобой завтра к Томпсону. И больше ты один по темным дорогам не ездишь. Это не обсуждается.
Я не стал спорить.
Домой я доехал в начале четвертого.
На веранде горел свет. Николь открыла дверь раньше, чем я достал ключи, она услышала звук мотора «Плимута» Дэйва на подъездной дороге за четверть мили, как слышала все, что приближалось к дому.
Посмотрела на меня в дверном проеме, увидела чужой синий пиджак, закатанный левый рукав и белую повязку с темными разводами по краям. Ничего не сказала. Отступила, пропуская внутрь.
Дэйв с порога махнул рукой, мол, не буду заходить и мешать, кивнул Николь и уехал. Я слышал, как его машина развернулась на гравии.
Брут и Кассия выскочили из гостиной. Кассия подошла первой, обнюхала мои ботинки и штанины, подняла голову и посмотрела мне в лицо долгим серьезным взглядом, сразу сообразив, что стряслось нехорошее.
Развернулась, ушла обратно к дивану и взобралась на него. Брут сел рядом со мной в прихожей и не отходил, смотрел снизу вверх, как часовой, принявший пост и теперь не спускающий глаз с того, кого охраняет.
Николь без лишних вопросов поставила кофейник на плиту. Потом достала с нижней полки початую бутылку Бурбона «Олд Тайм» и налила два пальца в низкий стакан «Либби».
Я сел за кухонный стол, снял чужой пиджак одной рукой.
— Их было четверо, — сказал я, наверное сотый раз за ночь. — Двоих я застрелил. Третий сейчас в больнице Фэрфакса, ранен в бедро, остался живой. Четвертый ушел в лес, я его задел. — Я посмотрел на повязку. — Меня зацепило в первую же секунду. Левое предплечье. Санитар сказал что было чисто, прошло по касательной.