— Сэр.
— Это не критика. — Он взял сигару и повертел в пальцах. — Это благоразумие. Все твои варианты вторичные. Они работают там, где противник дурак. А он у нас далеко не глуп. Противник читает наши бумаги и знает, как мы устроены. Из этого следует, что ловить его на стандартных приманках бесполезно.
— Я знаю, сэр.
— Знаешь это хорошо. Тогда придумай нестандартную ловушку. — Томпсон откинулся в кресле. — Я тебя не тороплю. Лучше неделя без приманки, чем один день с такой, какую он почует за версту. Придумаешь что-нибудь получше, приходи. Пока работай по этому Эскобару, — он имел в виду задержанного колумбийца, — пусть Дэйв его дальше раскручивает, у него с латиноамериканцами терпения больше, и пусть выведет на посредника в Майами. Это нам в любом случае пригодится.
— Понял, сэр.
Я встал, забрал свой рапорт и развернулся к двери.
И тут кое-что заметил.
На краю стола Томпсона, не в центре, где лежали папки текущих дел, а сбоку, чуть скрытая желтым конвертом с почтовым штампом окружной прокуратуры, лежала тонкая серая папка. Стандартная служебная, без грифа. На корешке от руки, чернилами, ровным канцелярским почерком было выведено:
«Уинстон, Г. несч. случай, 3 янв.»
Третье января. Позавчера.
Я не остановился, продолжил движение к двери, но глаз уже зацепился за деталь. Из-под папки выглядывал краешек листка, распечатка, явно банковская, с колонками цифр и шапкой.
И в этой шапке, там, где обычно стоит банк-отправитель, проступали три буквы, которые я уже видел в прошлом году в деле Агилеры.
«Каррибиен Трейд Бэнк». Майами. Тот самый, через который шли мексиканские деньги Стэнтона, и тот же адрес на Бэй-стрит в Нассау, на котором оборвалась ниточка по той схеме.
Я остановился и повернулся обратно к столу.
— Сэр. Вот эта папка.
Томпсон проследил взглядом, куда я смотрю.
— Это не ваше дело, Митчелл. — Он сказал это ровно, не повышая голоса. — Совсем не ваше. Уголовный отдел округа. Они закрыли за его шесть часов, мне принесли копию по знакомству, я обещал глянуть на досуге и забыл.
— Я знаю этот банк, сэр.
Томпсон долго смотрел на меня. Потом, не открывая папки, взял ее и положил передо мной на край стола.
— Генри Уинстон, сорок один год, — сказал он. — Бухгалтер. Работал в Комитете по переизбранию президента, это та самая контора, вокруг которой сейчас крутится Уотергейт. Внутренний аудит финансовых потоков. Тихая должность, бумаги, цифры. Жил в Чеви-Чейзе. В ночь на Новый год жена нашла его утром у подножия лестницы в собственном доме. Перелом основания черепа, шейный позвонок. Уровень алкоголя в крови ноль. Окружная полиция приехала, посмотрела на узкую крутую лестницу, полированные перила, отсутствие признаков борьбы и закрыла как бытовой несчастный случай. Шесть часов от приезда до закрытия. Все по форме.
Я открыл папку.
Два листа полицейского протокола, чистого, без помарок. Фотография с места, крутая узкая лестница на второй этаж, ковровая дорожка посередине, перила из светлого дерева, у нижней ступеньки очерчено мелом положение тела. И за двумя листами протокола, вложенная без бирки, описи и отметки «изъято в ходе осмотра» — банковская распечатка, явно снятая с рабочего стола покойного.
В шапке написано: «Каррибиен Трейд Бэнк, Майами, Флорида. Движение по транзитному счету 7–7142-Н». Колонки сумм, дат, шифров. Дата последней операции двадцать восьмое декабря.
Я закрыл папку.
— Дайте мне это дело, сэр.
Томпсон смотрел на меня поверх очков.
— Зачем?
Я мог бы напомнить ему сейчас про Агилеру, Бэй-стрит в Нассау и адрес, который промелькнул в мексиканской схеме, про слово «Реестр», которое тогда первый раз прозвучало вслух из уст человека на той стороне стола.
Мог бы рассказать про то, что эти три буквы в шапке распечатки сегодня впервые легли в общий узор не как догадка, а как факт на бумаге, на чужом столе, рядом с протоколом о свежем трупе.
Но я уже знал, что Томпсон ответит, если я начну объяснять. Нет оснований объединять, нет юрисдикции, это округ Колумбия, не наше дело, нет ничего, кроме совпадения трех букв на распечатке. И будет прав.
Поэтому я сказал коротко:
— Интуиция, сэр.
Томпсон все также смотрел на меня.
— Интуиция, — повторил он. — Прекрасно. Вчера у нас в Бюро было два хороших специалиста по криминалистике, ты и Чен. Сегодня, выходит есть один криминалист и один медиум. Анна Хеннингс просила прислать ей кого-нибудь предсказывать выигрышные номера в «Мэриленд Лотери», у нее зять без работы. Может, тебя одолжим?