Маккей провел меня вглубь, к одному из стеллажей, провел пальцем по корешкам, нашел и снял толстую папку. На корешке от руки маркером было выведено: «Транзитные счета разное».
— Кто вы? — спросил он требовательно.
Я показал значок ФБР и добавил:
— Меня зовут Итан Митчелл. Я веду расследование на свой страх и риск. Даже у себя я должен молчать о том что делаю.
Он посмотрел на меня, затем кивнул, положил папку на узкий рабочий стол у окна, маленький стол, заваленный микрофишами и читалкой «Бэлл энд Хауэлл» и раскрыл.
Внутри было то, что копится у журналиста за годы работы по одной теме, а в редакционной картотеке проходит под обтекаемыми названиями. Машинописные листы с двойным интервалом, его собственные заметки, набранные на ходу.
Распечатки телексов на тонкой желтоватой бумаге. Газетные вырезки, аккуратно подклеенные на отдельные листы скотчем, с пометками по углам. Несколько фотокопий судебных документов, серых, нечетких, сделанных на старой технике.
Маккей быстро перебирал бумаги, не глядя, по памяти. Достал один лист с машинописной заметкой, с пометками карандашом на полях.
— Вот, — сказал он, положив передо мной. — «Голден Стейт Сервисиз». Шестьдесят девятый год.
Я наклонился.
Текст был сухой, репортерский, сделанный для себя. Маккей описывал дело о финансировании предвыборной кампании одного кандидата в губернаторы Невады, шестьдесят девятый год.
Деньги для кампании шли через цепочку посредников, в этой цепочке всплыла фирма с регистрацией на Багамах, на той же Бэй-стрит, четырнадцать, «Голден Стейт Сервисиз». Журналисты тогда пытались выйти на банковские документы, владельцы счетов через суд закрыли доступ. Их интересы представляла адвокатская контора «Холт энд Дэвис», Вашингтон, округ Колумбия.
Я перечитал последнюю строчку дважды.
Холт. Третий раз. «Корвин, Мейсон и Холт». Здание Олриджа на Коннектикут-авеню находилось в «Крейн, Дэвис и Холт». Сегодняшнюю «Голден Стейт» защищали «Холт энд Дэвис».
Не может быть три случайных Холта в трех разных историях за три месяца расследования.
— Этой папке, — тихо сказал Маккей, глядя на лист, — четыре года, мистер Митчелл. Я ее уже отдал в архив. Дело в Неваде закрылось ничем. Имени «Голден Стейт» я с тех пор не слышал. — Он поднял на меня глаза. — А вы пришли сегодня вечером и снова назвали его как раз тогда когда я и думать о нем забыл.
Я спросил в ответ:
— Вы знали Генри Уинстона?
Маккей закрыл папку, подержал ее, не убирая. Потом тихо, гораздо тише чем следовало, не обращая внимание на шум, доносящийся сквозь дверь из ньюсрума, сказал:
— Я знал, что он нашел этот счет. Не знаю точно какой, но что-то в финансах Комитета его смутило. Он позвонил мне после Нового года. Попросил меня к телефону, спросил, пишу ли я про деньги комитета. Я сказал да. Он сказал что у него есть кое-что интересное, хотел бы встретиться. — Маккей чуть скривил рот, как от внутренней боли. — Я попросил его быть конкретнее. Он ответил не по телефону. Мы договорились на следующий день. Кафе «Шерри» на Коннектикут, четыре пополудни. Эх если бы я встретился с ним сразу!
Он помолчал.
— Я его прождал час. Он не пришел. Я подумал, он испугался, передумал. Такое бывает чаще, чем все думают. — Маккей посмотрел на стол. — А утром мой коллега, который ведет некрологи, принес мне на стол распечатку. Несчастный случай. Бухгалтер Комитета по переизбранию. Чеви-Чейз, лестница. Я прочитал имя и понял, что человек, который мне звонил, был он. — Он провел рукой по лицу. — Я съездил к дому через два дня. Постоял на тротуаре. На крыльце висел рождественский венок. Я не стал звонить в дверь, решил что нет смысла.
Неподалеку было слышно, как у двери Грейс перебирает карточки, сухой ровный звук.
— Я думал, — сказал Маккей, — что у меня нет ничего, кроме одного оборванного телефонного разговора. Никаких бумаг, подтверждений, ни одного имени, кроме слов мертвого бухгалтера, упавшего с лестницы, у меня есть кое-что интересное. С этим в газету не идут. С этим даже к редактору не идут. — Он посмотрел на меня. — А теперь приходите вы и говорите название компании, про которую он, я уверен, и собирался мне рассказать. Так что, мистер Митчелл, давайте я задам свой вопрос еще раз. Откуда вы узнали это название?
Я выдержал его взгляд.
— Из его рабочего журнала, — сказал я. — Синяя коленкоровая обложка. Запись в начале января.
Маккей закрыл глаза на секунду.
— Иисусе, — сказал он тихо. — Значит, он действительно его нашел. И вы читали его записи? Что там еще?
— Я изучаю их.
— Почему вы все-таки не можете говорить об этом напрямую, мистер Митчелл?