У окна кресло с подлокотниками и подставкой под спицы, и с этого кресла открывался прямой, чистый, ничем не загороженный вид через улицу на крыльцо дома Уинстонов и на участок дороги перед ним.
Я сел в указанное мне кресло. Миссис Прэтт принесла кофе в фарфоровых чашках на блюдцах, села напротив и сложила руки на коленях.
— Я знаю, зачем вы пришли, — сказала она. — Бедная Кэрол. Я ее видела вчера, она хорошо держится. Это из-за Генри.
— Совершенно верно. Миссис Прэтт, я бы хотел спросить про среду на прошлой неделе. Начало января.
— Да. — Она прикрыла глаза, восстанавливая картину произошедшего перед глазами. — Среда. Я была дома весь день. У меня по средам кружок вязания, но он у нас здесь, у миссис Доулинг, в трех домах. Я уходила в одиннадцать, вернулась в час пятнадцать.
— А после обеда?
— Сидела вот здесь. Вязала. Я доделывала кардиган для внучки. — Она помолчала. — А что вы хотите узнать?
— Не приезжал ли кто-нибудь к Уинстонам днем.
Миссис Прэтт открыла глаза.
— Приезжал.
Она посмотрела в окно, как будто фургон до сих пор стоял там, и я почувствовал, как у меня внутри что-то сдвинулось.
— Около двух часов дня, может, без десяти два, — сказала она. — Я как раз думала, не пора ли мне ставить чайник. Подъехал фургон, остановился у тротуара перед их домом. Я обратила внимание сразу, потому что он белый. Без надписей. Я еще подумала, странно. Я знаю когда приезжают фургоны из газовой компании, они с белой надписью «Вашингтон Гэс» по борту, у меня самой каждые два года ходят проверять. А этот без всяких надписей. Просто белый. Я подумала тогда, может, частный сантехник, у Кэрол что-то протекло.
— Какой марки?
— Я не разбираюсь, мистер Митчелл. Большой, без окон по бокам. Старый, крыло слева, переднее, помято. Не сильно, но видно. Я обратила внимание, потому что от него еще такая ржавчинка пошла по краю вмятины. И номер был обычный, виргинский, белый с синим, но цифры я не запомнила. Старая дура.
— Вы не старая дура, миссис Прэтт.
— Дура, дура, — сказала она спокойно. — Раньше бы записала. Раньше я все записывала. Но цифры не помню, нет.
— А вы видели представителя компании?
— Там был один человек. Мужчина лет пятидесяти, может, чуть моложе. Среднего роста, плотный, в темной куртке, в кепке. Лицо… — она задумалась, — обычное. Знаете, бывают такие лица, которые забываешь, не успев рассмотреть. Чисто выбрит. Не толстый, не худой. Не запоминающийся.
— Что у него было в руках?
— Ящик. Знаете, такой металлический, прямоугольный, какой носят сантехники или электрики. С ручкой сверху, замки по бокам. Старый, обшарпанный, в краске.
— А Кэрол была дома?
— Кэрол была дома. — Миссис Прэтт кивнула. — Он позвонил, и она сама открыла. Я видела через занавеску, она его впустила. Без долгих разговоров, как впускают того, кого ждут или кого ожидаешь увидеть на пороге по делу. Не как незнакомца с улицы.
— Сколько он пробыл?
— Минут двадцать. Может, двадцать пять. Я отвлеклась, ставила чайник. Когда вернулась к окну, его уже не было, фургон уже отъезжал.
Я допил кофе.
— Миссис Прэтт. Кэрол вам это рассказывала?
— Нет. Я к ней не лезла с такими вопросами. У нее горе. — Она посмотрела на меня поверх очков. — Это что-то значит, мистер Митчелл?
— Мы просто проводим стандартную проверку, по протоколу.
Она не стала задавать других вопросов. Подвинула блюдце с печеньем поближе ко мне.
— Возьмите еще одно. И запишите номер фургона, я сейчас вспомнила кое-что. Не цифры, но еще другое. Сзади у фургона, на задней дверце, было пятно, будто кто-то наклейку отдирал, и след остался. Светлый прямоугольник, размером примерно с почтовую открытку. Я еще подумала, видимо, раньше там что-то было написано, а потом сняли. Это бывает, когда фургоны перепродают, отрывают логотип.
Я записал в блокнот.
— Спасибо, миссис Прэтт. Огромное спасибо.
— На здоровье. — Она проводила меня до двери. — Знаете, мистер Митчелл, я в этом доме сорок лет. Я Генри помню еще до того, как он женился. Аккуратный был мальчик. Он не падал с лестниц.
Я кивнул.
— Спасибо, миссис Прэтт.
Дверь закрылась за мной. На циновке «Welcome» под моими подошвами оставался влажный след от январской слякоти. Я перешел улицу к «Фэрлейну» и записал в блокнот то что узнал.
Потом долго сидел и думал. У меня только косвенные улики и скудное описание чтобы найти ублюдка. Пожалуй придется действовать с другой стороны.
В дом Уинстонов я зашел через двадцать минут. Кэрол сидела на кухне с кружкой чая, ничего не пила, просто грела ладони.