Маккей помолчал и поднял на меня глаза.
— А я-то журналист, — сказал он. — Я думал, у меня жизнь интересная.
— Маккей. Я могу не делать этого. Я могу найти другой способ.
— Какой же?
— Я не знаю. — честно ответил я. — Я обдумывал разные варианты. Этот короче всех.
Он медленно потушил сигарету.
— Хорошо. Мне уже приходилось рисковать жизнью в своем деле. Так что я в игре. Только одно условие.
— Какое?
— Когда вы закроете это дело, когда Бернс, Стивенс, кто угодно еще будет в наручниках, я первым получу материалы на него. Не Бернстайн, не Вудворд, никто из их шайки. Только я. По крайней мере на сутки.
Я уже думал об этом и приготовил ответ.
— По рукам.
— Тогда давайте сделаем это.
Глава 18
Шприц
Маккей позвонил из телефонного автомата за три квартала от редакции на следующий день в три пополудни. Я стоял вплотную к будке, пытаясь разобрать ответы на том конце провода. С собой журналист держал портативный кассетник «Сони», он ловко прикрепил к трубке автомата резиновую присоску индукционного датчика, провод от которого шел прямо к диктофону.
В трубке щелкнуло, послышался далекий голос секретарши Стивенса, а затем, после полуминутной задержки на коммутаторе, раздался тяжелый баритон самого Стивенса. Магнитная лента в диктофоне тихо зашуршала, фиксируя каждое слово.
Маккей говорил спокойно и профессионально, как и полагается журналисту пытающемуся добыть информацию у перспективного источника.
— Мистер Стивенс? Это Филип Маккей, «Вашингтон пост», отдел политики. Извините за беспокойство.
— Чем могу помочь? — любезно спросил Стивенс.
— Я готовлю материал по финансовым потокам Комитета. У меня есть к вам один уточняющий вопрос. Не для немедленной публикации, а для подтверждения.
— Слушаю вас.
— Транзитный счет в «Каррибиен Трейд Бэнк», Майами. Номер семь-семь-один-четыре-два-Н. Компания-владелец «Голден Стейт Сервисиз», зарегистрирована в Нассау, Багамы. По нашим данным, через этот счет в прошлом году проходили средства, имеющие отношение к Комитету по переизбранию президента. Хотелось бы получить ваш комментарий до публикации, как вы понимаете, по правилам газеты.
В трубке наступила тишина. Длинная. Слышно было, как на том конце провода Стивенс выдохнул и подвинул в сторону что-то с поверхности стола, может быть, пепельницу или чашку.
— Мистер Стивенс? Вы здесь?
— Мистер Маккей. — Стивенс наконец пришел в себя. — Компания, которую вы назвали, мне ни о чем не говорит. Номер счета тоже. Если у вас есть документально подтвержденные основания связать эту компанию с Комитетом, я готов их рассмотреть. Когда вы планируете публикацию?
— На следующей неделе, мистер Стивенс. Среда, возможно, четверг.
— Тогда давайте так. Я свяжусь с нашим финансовым отделом, мы проверим документацию, и я перезвоню вам в течение сегодняшнего дня. Ваш телефон есть в редакции?
— Я часто выезжаю, меня трудно поймать, так что я лучше позвоню вам сам.
— Хорошо. Я буду ждать.
Щелчок. В трубке раздались гудки.
Маккей медленно опустил трубку. Посмотрел на меня. Глаза у него были чуть расширены.
Это не страх, а скорее ровная сосредоточенность человека, который только что хорошо сделал свою часть работы и понимает, на что идет ради этого.
— Он не будет ждать вашего звонка, — сказал я тихо.
— Вы думаете?
— Конечно. Он сейчас в панике звонит по другому номеру. А вы постарайтесь в ближайшие дни не задерживаться нигде в одиночестве. Завтра встретимся у вас вечером. Я приду в семь.
Мы проверили пленку. Разговор слышен от начала до конца.
После встречи с репортером я отправился прямиком к Бернсу. Ждал возле его офиса, когда он высунется наружу.
Мнимый детектив выехал из своего офиса на Уилсон-бульваре в пять часов того же дня.
Я сидел у тротуара в двух кварталах в «Фэрлейне», в темных очках и шляпе надвинутой до бровей. Сидел уже полтора часа. Видел, как фургон выехал с парковки, Бернс свернул на восток и ушел по бульвару в сторону Кей-бриджа.
Я двинулся следом. По-прежнему сохраняя приличную дистанцию, не ближе.
Бернс перешел мост, въехал в округ Колумбия, повернул на восток, потом на юг и в начале седьмого подъехал к перекрестку Восточной Пятой и Эй-стрит, на Капитолийском холме. Притормозил, огляделся и поехал медленно вдоль домов. Я отстал на квартал и остановился у обочины.
Фургон проехал мимо дома Маккея один раз. Не остановился, не сбросил скорость, просто проехал дальше.
Через тридцать ярдов свернул направо, в боковую улочку, развернулся, выехал обратно и проехал тем же путем еще раз, теперь уже с другой стороны, оценивая фасад со второй точки.