Я увидел в щель между дверью и косяком его тень в коридоре.
Он шел на свет торшера, на полоску под дверью спальни. У двери остановился. Прислушался еще раз.
Потом он медленно, очень медленно, повернул ручку и приоткрыл дверь.
Дверь открылась внутрь, прикрыв меня. Я прижался к стене, приготовив револьвер.
Бернс шагнул в комнату, и я увидел его уже целиком. Плотный, в темной куртке-парке, в кепке, в носках. В правой руке небольшой кожаный чехол на молнии, такие носят с собой ветеринары или врачи скорой помощи. На вид меньше футляра для очков, дюймов шесть в длину.
Он постоял в дверном проеме, оценивая обстановку. Подушки под одеялом, форма лежащего на боку человека, голова на подушке-подложке, торшер у изголовья. Все, что положено видеть.
Он сделал два шага к кровати.
— Стоять, — сказал я. — Руки вверх.
Голос спокойный и негромкий. Без крика. В тишине ночной квартиры он произвел эффект разорвавшейся бомбы.
Бернс замер. Я смотрел на его спину и на его руки. Он не дернулся, не прыгнул и не повернулся.
Все-таки хорошо работать с профи. Одно удовольствие. Он сделал то, что и должен был сделать, услышав голос сзади в темной комнате.
Остановился и медленно, очень медленно, поднял ладони вверх, до уровня плеч. Не выше. Не дергачах и не суетясь, без лишних движений. В правой кисти он удерживал кожаный чехол, не выпуская.
Левой рукой, не отводя ствола, я нащупал выключатель люстры, до которого можно было дотянуться от двери, и нажал его.
В комнате вспыхнул еще более яркий свет ровный и желтый.
— Повернитесь медленно — приказал я и он повиновался.
Мы посмотрели друг на друга. Вблизи Бернс был именно таким, каким я его себе представил, лет под пятьдесят, плотный, среднего роста, чисто выбритый.
Лицо невыразительное, без морщин, шрамов и особых примет. Через пять минут после встречи такое лицо забывается навсегда. Это тоже инструмент, такая внешность, и не каждый ее выбирает; у Бернса она была.
— Кожаный чехол, — сказал я. — На пол. Медленно.
Он опустил правую руку вдоль бедра, разжал пальцы и положил чехол на ковер. Не уронил, а положил. Опять без лишних движений.
— Шаг назад. Еще шаг. На колени. Руки за голову.
Он опустился на колени без слова. Глядя в стену перед собой.
Я подошел сзади, держа револьвер у его затылка. Левой рукой достал наручники из кармана, защелкнул на запястьях за головой, проверил, плотно ли легли браслеты.
Потом обыскал. В наплечной кобуре под паркой у него лежал короткий «Кольт Детектив Спешиал», тридцать восьмой, точно такой же, как у меня дома.
В кармане связка отмычек на кольце, перчатки из тонкой кожи, бумажник с лицензией частного детектива на имя Бернса. Никаких сюрпризов. Он брал с собой только то, что нужно для работы, и ничего лишнего, что могло бы закончиться неудобными вопросами при случайном обыске.
Я наклонился к кожаному чехлу на ковре. Аккуратно расстегнул молнию, держа его за углы, чтоб не задеть пальцами того, что могло на нем быть.
Внутри, в фигурных мягких гнездах, лежали два медицинских шприца «Бектон-Дикинсон» в стерильной упаковке и маленький стеклянный флакон с резиновой пробкой. Этикетка на флаконе без клеймений фармацевтической компании, рукописная, с латиницей. Я не стал разбирать что там сейчас. Чен узнает утром.
— Бернс, — сказал я.
Он не повернул головы.
— Шприцы в флаконе. Кожаный чехол. Замок открыт с помощью отмычки. Чужая квартира в час двадцать ночи. У хозяина квартиры горит свет в спальне. Это никак не тянет на ошибку. Это проникновение со взломом и покушение на убийство.
Молчание.
— Мы можем поговорить сейчас наедине пока не приехала подмога. Я слушаю.
Он смотрел в стену перед собой. Лицо неподвижное. Я знал такое выражение, видел у Олриджа.
Холт, вероятно, умеет смотреть также. Такое лицо у людей, которые решили что не будут говорить на следствии и в суде только через адвоката. Если ждать от них большего, то можно просто потерять время.
Я не стал ждать зря.
Прошел к телефону в коридоре и набрал номер Дэйва.
— Дэйв. Бери машину. Восточная Пятая, дом сто двадцать четыре, квартира восемь. Один задержанный с поличным. Все чисто.
— Пять минут, — сказал Дэйв и положил трубку.
Я набрал второй номер где ночевал Маккей.
— Маккей. Можешь возвращаться домой.
Пауза. Хриплое дыхание на той стороне.
— Он пришел? — тихо спросил Маккей.
— Конечно.
— С чем? Как он хотел убить меня? Тоже сбросить с лестницы?
— Нет у него шприц с неизвестным веществом. Вряд ли там витамины.
Долгое молчание. На том конце я слышал, как Маккей скрипнул на кресле или кровати, черт его знает на чем он там.