Я положил папку на стол.
Томпсон не открыл ее. Посмотрел на корешок. Корешок был тот же серый, что и неделю назад, только теперь поверх старой надписи «Уинстон, Г. несч. случай, 4 янв.» от руки была написана новая, моим почерком, чуть покрупнее: «Уинстон, Г. убийство, заказчик Стивенс Р., исполнитель Бернс Дж. Вышестоящий организатор Холт».
Томпсон долго смотрел на эту надпись долго. Потом взял со стола карандаш «Тикондерога». Я стоял и смотрел на его руку.
Один удар по столу. Пауза. Второй удар. Опять пауза.
Третьего удара не дождался.
Томпсон положил карандаш и поднял на меня взгляд.
— Значит, Холт, — сказал он. — Ты добрался до его задницы.
— Да, сэр. Но это только начало.
Он еще секунду смотрел на меня. Потом отвел взгляд в окно, на серую Пенсильвания-авеню за стеклом, на голые ветви и кран над недостроенным новым зданием Бюро через квартал.
— Иди работай, Митчелл, — сказал он.
Я взял папку под мышку и пошел к двери.
— И, Митчелл.
Я остановился у косяка.
— Маккея я спишу, — сказал Томпсон, не оборачиваясь ко мне и по-прежнему глядя в окно. — Если кто-то спросит, почему агент Бюро ночью сидел с пистолетом в квартире у репортера «Вашингтон пост», я скажу, что у нас была информация о готовящемся нападении на гражданского, и мы его предотвратили. Составлю отчет как надо. Но больше так не делай. Один раз я тебя прикрою. Второй уже не смогу.
— Понял, сэр.
— Не понял ты ни черта, — сказал он. — К тому времени, когда поймешь, меня уже увезут в больницу с сердечным приступом от твоих трюков. Ладно, иди.
Я вышел и аккуратно закрыл за собой дверь.
Глава 19
Холт
Все, что можно было собрать на Уоррена Холта по открытым источникам, я собирал три дня в архиве Бюро и в открытой библиотечной картотеке. Сам, без помощников, запросов через картотеку Бэкстера, ни единой бумаги, проходящей через чужие руки. Томпсон знал и не вмешивался.
Публичная личность Холта была тщательно выстроена, словно отрежиссированый спектакль для долгой официальной жизни в этом городе.
Итак что там? Уоррен Седгвик Холт. Пятьдесят восемь лет.
Партнер юридической фирмы «Холт энд Дэвис», три офиса в Вашингтоне на Коннектикут-авеню, в Нью-Йорке на Мэдисон, в Майами в районе Брикелл. Специализация международное корпоративное право, регистрация иностранных компаний, банковские операции через офшорные юрисдикции, представление интересов клиентов в антимонопольных и налоговых разбирательствах.
Список клиентов наглухо запечатан адвокатской тайной, в открытом доступе только публичные дела, которых, разумеется, у такой фирмы немного и они тщательно отобраны для прессы.
Биография складывалась ровно, без единой шероховатости, подобно хорошо выложенной кладке из обтесанного камня.
Йельский колледж, выпуск тысяча девятьсот тридцать седьмого года, отделение политических наук. Йельская юридическая школа, выпуск сорокового.
С сорок первого по сорок пятый служба в Управлении стратегических служб, OSS, разведка военного времени. Это та самая специфическая организация, из которой после войны вылупилось ЦРУ.
Чем именно занимался Холт в OSS в открытых документах не написано. Известно только направление — европейский театр, отдел, связанный с финансовой разведкой союзников и работой с эмигрантскими капиталами.
Это значило, что он умел отслеживать деньги через юрисдикции, отмывать, переводить и прятать. Это была его настоящая специальность задолго до того, как он начал зарабатывать на ней частной практикой.
После войны четыре года в Государственном департаменте, экономическое управление, ниточка вела все к той же Латинской Америке, в тени которой через двадцать лет всплывет Корвин и техасская афера с наркотиками на рыбном траулере. Затем уход на частную практику, начало пятидесятых.
Партнерство в «Холт энд Дэвис» с пятьдесят пятого. С тех пор ровный карьерный рост без рывков, образцовый, радость для любого кадровика.
Член клуба «Космос» с пятьдесят восьмого года.
«Космос» это не просто частный клуб. Это вашингтонская инфраструктура.
Старое здание на Массачусетс-авеню, основан в восьмидесятых годах прошлого века Джоном Уэсли Пауэллом и небольшим кругом ученых. Сейчас в нем состояли министры, послы, директора крупных научных учреждений, нобелевские лауреаты, тогдашние и будущие.
Прием по рекомендации, ежегодные взносы, мужской дресс-код, разговоры не для протокола. Туда не приходят выпить, а приходят знакомиться с нужными людьми и вести тихие беседы за плотными портьерами и обедом в столовой с гербом клуба на скатертях. Холт был членом клуба уже пятнадцать лет.