Глава 22
Комитет
Утром я поехал в Комитет по переизбранию.
Здание на углу Пенсильвания-авеню и Семнадцатой выглядело как обычное конторское помещение. Шесть этажей, бетонная коробка с тонированными окнами, без вывески, только медная табличка у входа: «Committee to Re-Elect the President».
На фасаде ничего не повесили и не сняли, никаких траурных лент по Форресту, объявлений о траурном собрании. Контора работала, как любая другая, в которой один сотрудник умер не вовремя и об этом стараются не упоминать вслух.
Я предъявил удостоверение охраннику в вестибюле, расписался в журнале посещений своим именем и под графой «цель визита» написал «опрос свидетелей». Поднялся на четвертый.
Кабинет Форреста был в дальнем конце коридора, угловой. У двери, за маленьким столом, сидела секретарша.
Лет двадцати восьми, светлые волосы собраны в простой узел, без украшений, бледная, с темными кругами под глазами. На столе у нее стояла кружка с холодным кофе и стопка нераспечатанной утренней почты, за два дня после смерти ее уже никто не разбирал.
— Памела Хьюз? — спросил я.
— Да.
— Специальный агент Митчелл, Бюро. Мне нужно посмотреть кабинет мистера Форреста.
Она посмотрела на меня, и я увидел, что у нее нет сил спрашивать про ордер, процедуру или координацию. Она просто потянулась за ключом, стандартным латунным ключом «Шлаге» на шнурке, и встала.
— Я открою.
— Спасибо, мисс Хьюз. Я недолго.
— Пожалуйста, столько времени, сколько нужно. — Она открыла замок, толкнула дверь и отступила. — Только…
— Что?
— Ничего. Я вообще-то не должна вас впускать без бумаги, наверное. Но я не знаю, к кому обращаться. Мистера Стивенса уже три дня нет на работе.
— Стивенс на больничном, — сказал я.
Это конечно же неправда. Стивенс с прошлой пятницы находился в защищенном изоляторе по программе свидетелей, и вряд ли выйдет оттуда до суда. Но Памела этого знать не должна.
— Мне просто… — Она замялась. — Просто все молчат. Мне не сказали даже про похороны. Я думала, может, вы…
— Похороны в субботу. На кладбище Маунт-Оливет. Я слышал в морге, — сказал я. — Жена будет рада, если придете.
Она кивнула, наверное в этой простой детализации даты, места было то, что ей сейчас нужно больше всего. Закрыла за мной дверь снаружи, оставшись сидеть за своим столом.
Кабинет Форреста был небольшой, два окна выходили на Пенсильвания-авеню, серый ковер «Шоу», письменный стол «Стилкейс» с зеленой стеклянной крышкой, на которой через стекло аккуратно лежал лист-промокатель «Блоттер» в дюжине пятен от перьевой ручки. Картотечный ящик «Шоу» на четыре отделения у стены.
Над столом, на пробковой панели, приколота кнопками диаграмма от руки, цветными маркерами «Магик» нарисованная схема финансового цикла Комитета. Входящие пожертвования, классификация, утвержденные подрядчики, выплаты, отчетность Федеральной избирательной комиссии.
Стрелки, рамки, краткие пометки. Аккуратный, системный человек, который держал в голове всю архитектуру учреждения и всегда держал перед собой ее схему.
На столе три аккуратные стопки папок. На каждой маленький ярлычок на котором написано карандашом: «к проверке», «согласование», «отчеты».
В правом нижнем углу промокателя отдельный блокнот в коричневом коленкоровом переплете, не такой, как у Уинстона, но того же служебного типа. И отдельная папка, выбивающаяся из системы, без ярлычка, серая, тонкая, лежащая поверх «отчетов», как будто Форрест положил ее туда в спешке, не успев убрать, перед тем как уйти из кабинета в последний раз.
Я закрыл за собой дверь, повернул в замке внутренний рычажок. Снял пальто и повесил на спинку стула.
Достал из портфеля «Никон Ф2» и зарядил пленку «Кодак Три-Икс», четыреста ASA для съемки документов при настольном свете без вспышки. Выставил выдержку и диафрагму. Приладил макрообъектив «Никкор» пятьдесят пять миллиметров.
Изымать что-либо я не собирался. Для этого нужен протокол, опись, два свидетеля, подпись на ярлыке, а у меня не было ни санкции, ни прокурорского ордера, ни времени получать их через стандартную процедуру.
У меня было только тридцать шесть кадров на пленке и тридцать минут до того, как Памела начнет беспокоиться, что я слишком долго застрял в кабинете ее покойного шефа.
Я начал с центральной папки «к проверке». Раскрыл и разложил перед собой.
Восемь страниц банковских сводок, машинопись на тонкой папиросной бумаге, через копирку, шапки разных банков «Риггс Нэшнл», «Юнайтед Стейтс Нэшнл», «Чейз». Колонки сумм.
На полях карандашом мелким почерком Форреста бесчисленные пометки, галочки и восклицательные знаки. Я фотографировал страницу за страницей, медленно поворачивая лист левой рукой, держа камеру правой над столом, под настольной лампой. Шесть кадров.